И выбор… Что ж, выбор я собираюсь сделать самым дурацким способом. Кто меньше всего будет меня бесить. Потому что других вариантов у меня совсем нет.
– Помочь? – Алан присаживается рядом, когда я шнурую коньки. – Ты сегодня неразговорчивая.
– Я… Помоги, - киваю вместо ответа. Бросаю короткий взгляд на пустой каток, даже сотрудников нет. – Как ты это всё организовал?
– Деньги, Анна. И связи. Этого у меня хватает, чтобы устроить интересное свидание.
– Да, но… Ты ведь не мог организовать это всё за полчаса, пока мы ехали.
– А кто сказал, что настолько быстро? У меня было около пяти вариантов, если вдруг что-то не понравится. Классическая схема с театром и рестораном, каток. Если бы и его отмела, у меня был бы шанс на реабилитацию.
Смущенно улыбаюсь, потому что это… Слишком приятно. Не должно так жечь в груди, но от чувств никуда не избавиться. Даже сам факт, что Алан заморочился, постарался что-то придумать… Это греет, приятным сиропом стекает по венам.
Желание угодить, удивить. Никто так не старался для меня, никогда. Пусть это всё для выигрыша, для преимущества перед Давидом. Но всё равно… Приятно, очень. И почему-то у меня стойкое ощущение, что Алан удивил бы в любом случае.
Даже не будь у него денег и связей, возможности снять каток только для нас двоих. Есть просто такой тип мужчин, которые добиваются своего, наплевав на обстоятельства.
– А если бы… - язык прилипает к нёбу, когда Алан проводит ладонями по моей голени. Пальцы словно бьют током, пока мужчина касается шнурков. – Какие ещё варианты были?
– Нет, этот сюрприз я оставлю для следующего раза.
– Никакого следующего раза. Мы ведь говорили об одном свидании.
– А после ты выберешь меня. И у меня останутся варианты. Нельзя выдавать все секреты сразу, Анна.
После.
Горько усмехаюсь, отводя взгляд. Потому что никакого «после» не будет, я уверена. Всё закончится вместе с моей невинностью. После этого я вернусь к обычной жизни.
Больше не тешу себя иллюзией, что получится сбежать. Как-то за эти дни всё утряслось внутри. Один единственный шанс – придумать такой удар, чтобы раз и навсегда отвернуть мужчин от себя.
По-другому не получится, а бег в колесе мне надоел. Ни Алан, ни Давид не намерены отступать. Не знаю, зацепила так или просто дух соревнования… Но всё закончится после того, как я проведу с кем-то ночь.
И тогда перестану быть желанной для них двоих.
– Рисунок телом, - вдруг выдает Алан, сжимая мою щиколотку. Тянет на себя, обувая второй ботинок. – Но решил оставить для следующих встреч, слишком интимно.
– Что?
– Ты смотришь грустно, манипуляторша маленькая. Но готов сдать варианты свиданий. Краски, огромный холст на полу, и мы в одном белье.
– Алан!
– Говорю же, решил оттянуть этот момент. Не туго? – резко затягивает шнурки, пронизывая меня своими взглядами. – Анна?
– Нет. Спасибо.
– Теперь твоя очередь. Будешь учить меня кататься.
Мужчина протягивает мне ладонь, помогая подняться. В несколько шагов мы оказываемся возле льда, а после я понимаю, что Алан не шутил. Он совсем не может держать равновесие, хватается за меня и бортик.
Я сама каталась давно, словно в другой жизни. Когда-то отец часто водил меня на каток, каждый выходные. Или заводил посреди недели, на несколько сеансов, если ему нужно было задержаться на работе допоздна.
Я подсматривала за частными учителями, которые обучали детей. Повторяла трюки, сбивала локти и колени. А сейчас эти знания помогают набирать скорость, уверенно рассекая лёд.
– Ты так и будешь стоять? – чувствую себя намного уверенней, когда холодный воздух бьет в лицо. Торможу возле Алана, улыбаясь. – Ты никогда не был на катке?
– Ни разу. Чувствую себя инвалидом. Поэтому ты катайся, а я буду наблюдать.
– Давай, ну не может всё быть настолько плохо.
Ещё хуже. Потому что я тащу Алана за ладонь, а он едва держит себя в вертикальном положении. Лёд скрипит под лезвием, я почти падаю вниз. Но мужчина ловко перехватывает за талию, помогая устоять.
Я не понимаю, откуда во мне берется столько смелось и легкости. Но я хочу отвлечься, отпустить все проблемы. Каток кажется безопасным местом, привычным. И Алан точно не будет распускать руки, слишком держится за бортик.
А поэтому я могу позволить себе быть… собой. Не такой напуганной, не переживать по каждому движению и слову. И воспринимать мужчину не как угрозу, а как… союзника? Знакомого?
– Наклони корпус вперед, - это личное удовольствие – командовать Аланом. Мужчина сверкает глазами, но слушается. Сжимает мои ладони, подгибает колени. – А теперь оттолкнись одной ногой. На роликах ты ведь катался?
– Не путай меня со своими сверстниками, Анна. Я катался на древних и сто лет назад. Получаешь удовольствие, издеваясь надо мной?
– Немного? Алан!
Мужчина делает рывок вперед, прижимая меня к бортику. Сжимает талию в отместку за слова, его губы прикасаются к моей щеке. Касание мимолетное, только телу не объяснить.
Как и то, что нельзя так реагировать на этого мужчину. Нельзя, чтобы всё внутри застывало натянутой струной, нельзя поддаваться. А внутри уже тепло, стекающее ниже.
Просто из-за того, что Алан смотрит.
