Которые боролись даже в сексе за меня, ждали, что противник сдался. И оба выдержали это, не отступили. Довели дело до конца и, я уверена, повторят ещё раз.
Умываюсь холодной водой, тру лицо, пока кожа не покрывается красными пятнами. Не знаю, что мне делать дальше. Поэтому решаю, что ничего и не нужно делать.
Мне хорошо? Да.
Непривычно, дико, но хорошо. В теле приятная усталость, расслабленность. А голова до сих пор кружится после оргазма, ощущений чужих касаний.
И я бы повторила? Наверное.
Страшно в таком признаваться даже самой себе. Что мне было необычайно хорошо, именно с двумя мужчинами. Именно с Аланом и Давидом.
Забираюсь в душ, желая смыть с себя следы нашей страсти. Подставляю лицо под поток горячей воды, чувствую, как всё стягивает внизу. Медленно смываю с себя всё.
– Прячешься, куколка? – вздрагиваю, когда по телу ползет холодок. – Плохая тактика.
– Ты… Я просто хотела побыть одна.
– Хрен там, желание отклонено.
– Давид.
Оборачиваюсь, стараясь прикрыться. Он уже видел меня обнаженной, но сейчас это чувствуется острее. Мы с ним вместе, только вдвоем. И мужчина забирается ко мне, заставляя отступать к стенке.
Давид напряжен, все его мышцы скованны. Нет той злости, с которой он входил в номер, но при этом не выглядит расслабленным. Его взгляд, как лезвие, опускается по моему телу.
Скользит по груди, заставляя гореть всё сильнее. Капли воды разбиваются о кожу, от пара дышать сложнее. А Давид приближается, вжимая меня в свое тело.
В живот упирается его член, крепкий и возбужденный. Пронзает, вызывая дрожь. Давид опускает пальцы вниз, лаская лоно. Сразу переходит к делу, не давая мне и секунды на отступления.
Сжимает пальцами клитор, трёт, гладит. Выводит круги, пока меня колотит. Возбуждение вспыхивает, как спичка. Влага появляется быстро, от чего Давиду намного легче прикасаться. Он упирается ребром ладони в мою промежность, давит.
А после скользит пальцами в пульсирующую дырочку, заставляя выгнуться. Упираюсь затылком в холодный кафель, тело дрожит из-за контраста температуры.
Мне кажется, что я сплошная дрожь. От макушки до кончиков пальцев. И Давид лишь усиливает её, ловя мои губы. Поникает внутрь языком, настойчиво целует.
– Развернись, куколка, - мужчина сжимает мои плечи, заставляет упереться ладонями в стену. Выгибаюсь в пояснице под настойчивыми касаниями и стону, когда пальцы проникают в меня. – Бля, какая ты тесная.
– Давид…
– Мы не закончили. Я тоже собираюсь тебя трахнуть.
В голове миллионы вопросов. Где Алан, почему он не мешает? Мне казалось, что мужчины, как церберы, будут охранять и не подпускать друг друга.
А сейчас мы вдвоем, и я наслаждаюсь чужими касаниями. Как Давид двигает внутри пальцами, растягивает меня. Надавливает на чувствительные точки.
Он словно не касается, а бьёт током. Полностью парализует тело, вызывая давление внизу живота. Желание, которое дурманит и заполняет каждую клеточку.
Хнычу, когда Давид входит меня. Без предупреждения и паузы, заполняет полностью. Стеночки пульсируют вокруг его члена, сжимаются. Хочется отстраниться и сбежать, слишком сильно…
– Вот так, куколка, - мужчина сжимает мои бедра, не давая отстраниться. – Больно?
– Нет. Просто… Тесно, - не знаю, как описать свои ощущения. Возбуждение нарастает, пощипывает под ребрами. Мне кажется, что не подвластна над своим телом. Впиваюсь в стену пальцами, которые подрагивают. Едва держусь. – Непривычно.
– Привыкнешь. Сейчас начнется кайф, - мужчина делает первый толчок, и ещё один. С каждым движением всё быстрее и несдержаннее. Пальцы поглаживают мой клитор, заставляя теряться в ощущениях. – Не сдерживайся, куколка. Хочу слышать твои стоны.
Мне душно, жарко, низ живота словно разрывает желанием. Но не больно.
Мне хорошо.
Очень-очень хорошо.
– Расслабься, - хриплый голос мужчины бьёт по нервам. – Давай, куколка, дай мне сделать нам хорошо.
Киваю.
Я позволяю Давиду всё.
Тело медленно наполняется нугой или складкой карамелью. Стекает по душе, обхватывая каждую клеточку. Возбуждение пульсирует, обхватывает своими острыми когтями.
Давид двигается размашисто, входя меня одним резким толчком. В голове шумит кровь, падающая вода и пошлые шлепки – соединение наших тел. От этого кружится всё, словно хмель проникает под кожу.
Я чувствую себя пьяной. И жадной. И раскрепощенной, когда пальцы Давида надавливают на клитор. Трут чувствительный бугорок, ток бьё по спине, и я выгибаюсь.
– Да, бля, - мужчина обхватывает ладонью мою шею, тянет на себя. Моя спина бьётся о его влажную грудь, а Давид держит крепко, заставляя каждый атом наших тел сталкиваться. – Вот так, куколка. Кричи.
И я кричу.
Срываю голос от того, как он входит, растягивает меня. Как пальцы дразнят возбуждение, а после перескакивают на грудь. Давид сжимает соски, трет их, а после отпускает. Поглаживает подрагивающий живот, который сводит судорогой.
Нет никаких мыслей и желаний, страхов. В этот момент мы соединяемся, прижимаемся друг другу. Связаны, скреплены. Словно замок между нами, который образовывается внизу.
