– Ань, ты не всё так поняла. Подожди. Я тут вообще ни при чем! Отвечаю, я не знал об этом. Да послушай меня, - парень перерождает дорогу, хмурится. – Мне сказали, что это был просто конкурс, ничего криминально. Я вообще не знал обо всех этих торгах и прочем. Узнал не раньше тебя, честно!
– И где же ты пропадал?
Ни капли не верю Диме. У него было столько времени, чтобы объявится, а он прятался. Наверняка, тратил деньги за мою невинность. Не то, чтобы я претендовала на них, хочется держаться подальше от всей истории с аукционом. Но дело в другом – Дима меня предал и продал.
И это факт. Кто-то подсунул же мне договор, а я доверяла парню. Кто-то закончил аукцион, получил деньги. Это не случайность, Дима участвовал во всём. А сейчас, почему-то, пытается оправдаться.
– Выжить пытался. Знакомый сказал, что меня какие-то головорезы ищут, я решил залечь на дно. Серьезно, я бы никогда так с тобой не поступил. Ты же меня знаешь, Ань. Ну разве я сутенер? Ты же знаешь, что я тебя люблю, я бы никогда так тебя не подставил.
– Да? И ты прям с аукциона прятался ото всех?
– Нет. Бля, да мы бухали там, я думал, что мы сорвем пару тысяч. Хорошо же? А потом услышал, что дело не такое простое. Про аукцион понял. Попытался слиться, но меня никто не выпустил. Шандарахнули по голове, - ладонь Димы тянется к затылку, он морщится, словно от фантомной боли. – И отвезли на какой-то склад. Я в себя под утро только пришёл. А потом вот узнал, что в розыске. У меня доказательства есть. И с больницы выписка, что сотрясение было, и я контакты дам тех, кто предложил это. И всю нашу переписку покажу, хочешь? Анют поверь мне, ладно? Давай, пошли, покажу. Я здесь недалеко припарковался, всё в машине.
– Я…
Прикусываю губу. Дима вдруг кажется таким родным. Нервничает, оглядывается, но при этом звучит уверенно. Словно, действительно всё так и было.
Да и зачем ему вдруг объявляться и рассказывать ложь? Он мог бы никогда больше не ходить в университет и радоваться деньгам. А Дима приехал, ко мне…
– Ань, ну ты же меня знаешь.
– Знаю. Да, хорошо. Пошли, только быстро.
У меня ощущение, что совершаю главную ошибку. Но ничего не могу с собой поделать. Так будет правильно, наверняка. Даже если что-то пойдет не так, то всегда можно будет исправить.
А я просто хочу знать правду. Кто такой этот номер семь, он вообще появится? Или кто-то из жизни мужчин, который хотел просто столкнуть Давида и Алана. Так ведь тоже может быть?
Медлю на переходе, крепко сжимаю телефон в руке. Уверена, что мне потом ещё достанется от мужчин. Что приняла такое дурацкое решение. Но по-другому я не могу.
– Ань, давай быстрее. Не хочу, чтобы меня заметили.
– У меня нога болит, я ещё на том конкурсе подвернула. Прости, что не могу бежать за тобой. Ты-то за мной не бежал.
– Да бля, ну я же объяснил. Не мог ничего поделать. Я может не ангел, но никогда бы не стал сутенером. Ладно, может всякое произойти. Но я бы никогда не стал насильно кого-то подкладывать под толстосумов. Тем более тебя. Ты же моя девушка, насколько мразью нужно быть?
– Я не твоя девушка.
Отрезаю, потому что это неизменно. Виноват Дима или нет, то это ничего не меняет. Точка, жирная и нестирающаяся, поставлена той же ночью, как номер семь выиграл аукцион.
Даже если Диму подставили, и он совсем ни при чем. То в моем сердце больше нет для него места. Так получилось, ничего не изменить. Алан и Давид занимают всё место, никем не вытеснить.
Я не представляю, что будет дальше. Когда мужчины успокоятся и найдут себе других девушек. А это произойдет, точно. Никто не будет терпеть, что я влюблена.
Бабуля ворчала, когда я подавала документы сразу в несколько ВУЗов, а после не могла выбрать, где хочу учиться больше. Дима тогда помог, решила, что хочу с ним. Но не будь у меня парня – я бы сто лет ещё раздумывала.
И здесь тоже.
Не выбирая ни одного, я потеряю сразу двоих.
Но по-другому я не могу. Вот если бы бабуля была влюблена в двух, могла понять, как это – мечтать о каждом, чувствовать эти смерчи внизу живота от их прикосновений… Она бы меня поняла.
– И где твоя машина? – оглядываюсь, а Дима кивает на угол. – А почему так далеко, аж в переулке?
– Места не было. Ань, давай, в темпе. Я дико рискую, приезжая сюда. Мне вообще лучше сидеть в каком-то хостеле и не двигаться. Но я не мог бросить тебя.
– Ладно. Хотя переписку мог показать и раньше.
– Да когда раньше? У всех на виду, чтобы меня пришили сразу? Без обид. Я тебя люблю, но жизнь тоже. Пошли, а?
– Да, идем.
Сворачиваю в переулок, а сердце словно замирает. Редкие глухие удары, от которых страх разлетается по венам. Я знаю, что мне нечего бояться, но всё равно чувства сильнее.
– А ты не боишься на своей Ауди кататься?
Машина у Димы старая, купленная давным-давно. Он её не менял. И это укрепляет надежду, что никаких денег парень не получал. Просто все всё неправильно поняли.
– Только сегодня взял, друг обещал прикрыть перед полицией. У него какие-то знакомые есть. Не важно. Садись, Ань.
