Пробуждение вышло быстрым и лёгким. Впрочем, после недавних событий Таше любой сон, не являвшийся смертным забвением, казался лёгким.
– Доброе утро, – сказала разбудившая её Тальрин, разгибая тонкий стан, скрытый простым льняным платьем. – Завтрак ждёт.
Таша прикрыла ладонью глаза, щурившиеся от бледно-карамельного летнего света, который лился из окна.
– Особо не разлёживайся, – ласково заметила хозяйка дома, подбирая с пола разбросанные Кирой игрушки. – Вам ещё собираться, а до особняка герцога не так близко. Полагаю, ближайшие ночи вы проведёте там, так что вещи придётся брать с собой.
Таша сонно смотрела, как она складывает тряпичных кукол и деревянных зверей в разукрашенный сундук. Совсем как её бабушка, когда-то с добродушным ворчанием складывавшая на место Ташины вещи.
Интересно, была бы Тара Фаргори такой добродушной, знай она, кто её внучка на самом деле.
– Как вам удаётся жить среди людей, не скрываясь? Соседи ведь не могут не замечать, что вы не стареете.
– Я отреклась от своего дара, – буднично ответила Тальрин. – Поклялась не перекидываться. Муж поручился за меня. В Пвилле добрые люди и здравомыслящий пастырь. Кто-то косится неодобрительно, но в целом не обращают внимания.
– И вам… вы в порядке?
Это всё же заставило собеседницу замереть, прежде чем кинуть в сундук шерстяную овечку, звякнувшую бубенцом на пёстрой ленточке, обвивавшей её шею.
– Ты сама знаешь, что такое навсегда отказаться от неба, хотя бы раз почувствовав себя крылатым. Но я сделала свой выбор и заплатила ту цену, что от меня требовали. – Деревянная крышка, расписанная аляповатыми розами, хлопнула так решительно, словно Тальрин надеялась этим стуком поставить точку там, где на деле для неё всё ещё стоял вопрос. – Я выбрала жизнь среди людей. Жизнь без страха и осуждения.
– И ваш муж согласился? С таким выбором?
