Следом Таша всмотрелась в двух мужчин и двух девушек, обступивших её кресло со всех сторон.
Лишь одно лицо из четырёх обрамляла медь вместо золота. Красная медь Норманов – соседствовавшая с бледным золотом кудрей Морли, которое Таша каждый день видела в зеркале.
– Последний прижизненный портрет нашей тёти Нириэны, – сказал Леогран, глядя на рыжеволосую девушку по левую руку венценосной женщины. – Его сделали вскоре после того, как она вошла в семью Морли. – Он поочерёдно указал на царственную особу в кресле и двух юношей за её спиной: – Княгиня Заречной Кирелла Морли, её наследник, чьей женой стала Нириэна, и Тариш Морли. Младший сын, который впоследствии женился на принцессе Ленмариэль Бьорк.
– Вот как, – тихо сказала Таша, глядя на отца, никогда не виданного прежде.
На портрете Тариш был старше неё – лет на пять, не меньше, – но они и правда оказались до боли похожи. Серебряные глаза смотрели на неё, смеясь, словно Тариш тоже находил забавным, что они с дочерью смогут увидеть друг друга лишь на портрете, висящем в чужом замке.
– Ко двору Бьорков с Таришем Морли отправилась его сестра, чтобы войти в свиту принцессы. – Рука с ледяной меткой, точно платком обвивавшей мужскую кисть, почти коснулась юбки второй девушки, улыбавшейся рядом с Таришем: пухленькой, окутанной фисташковым облаком кружевных оборок. – Она пропала Кровеснежной ночью. Её сочли погибшей. О смерти принцессы и принца-консорта вы, полагаю, знаете. Потеряв двух детей, Княгиня пошла против Шейлиреара, а старший сын встал на её сторону – вместе с женой. За это все они поплатились жизнью, и род Морли объявили опальным, но портрет мы не убрали. – Леогран качнул головой, наконец переводя взгляд с полотна на Ташу. – Я не помню Нириэну, но мама очень её любила. Тоску по ней она пронесла сквозь все годы до собственной смерти. Как и горечь из-за того, что Кровеснежная ночь развела их по разные стороны баррикад.
– Понимаю.
– Вы – дочь Линдены Морли, верно? Сестры Тариша? Её тело так и не нашли в Альденвейтсе, и мама надеялась, что хотя бы ей удалось бежать и спрятаться где-нибудь… у цвергов, быть может. Ей было печально думать, что род, частью которого стала Нириэна, истребили.
– Я не знаю. Поверьте. Моя мать умерла, когда я была совсем маленькой, поручив меня заботам Арона. Я не помню её, Арон лишь рассказывал мне, что она королевская фрейлина из опального рода. И кто мой настоящий отец, мне неизвестно. – Ложь высказалась легко и естественно. – Надеюсь, вы никому не скажете о своих подозрениях. Сами понимаете, почему обо мне не должны узнать, если они правдивы.
– Что вы. Я никогда не подвергну опасности того, кто может приходиться мне родственницей, пусть и не кровной, – заверил Леогран, продолжая путь к месту, где Таша смогла бы наконец преклонить усталую голову, приключений на которую ей сегодня хватило с лихвой. – Как причудливо Богиня плетёт гобелен наших судеб… Кто бы мог подумать, что однажды в наш дом случайно забредёт последняя из рода Морли.
Таша не произнесла ни слова.
Она не была уверена, какое из всех событий с той ночи, когда она собственными руками копала могилу матери, можно назвать случайностью – помимо встречи с Ароном или Нирулин. Однако знакомство с Норманами едва ли могло продолжить этот ряд.
– Думаю, отсюда вы дойдёте одна, – молвил Леогран, учтиво распахивая перед ней дверь гостевой башни. – А, лампадки на лестнице опять погасли… Магический фон в замке нестабилен, они вскоре зажгутся сами собой. Пока возьмите фонарь.
Таша заглянула во мрак лестничного колодца, готовый принять её в удушающие страхом объятия.
Предложение было слишком заманчивым, чтобы она могла отказаться. Но…
– А как же вы?
– Вы – моя гостья. Я знаю каждую неровную ступеньку, а вы – нет. Клаусхебер бережёт своих хозяев, чего не скажешь о пришлых. Возьмите, я настаиваю.
Благодарно приняв из руки Леограна тонкую фонарную дужку, Таша побежала наверх.
Лампадки в комнате тоже не горели – и загораться не желали, как бы усердно Таша ни стучала по металлическим оправам. Надеясь, что магия восстановится прежде, чем свеча в фонаре закончит своё существование, она поставила стеклянный шестиугольник на подоконник; оперлась ладонями на гранит по соседству, глядя в небесную мглу с рассыпанным по ней звёздным крошевом.
…всё это как-то причастно к
Таша опустила взгляд на свечу, плакавшую воском в фонаре.
…забавно, конечно. Она вернулась за Ароном с того света, зная о нём лишь то, что он пастырь в деревеньке у озера Лариэт, чтец, целитель и человек, потерявший возлюбленную. О тех же братьях Сэмперах ей известно куда больше, но ни один из них не смог бы похвастаться тем абсолютным, безоговорочным доверием, которое связывало её с дэем.
