– На что спорим?
– Не удержусь – с меня полное собрание сочинений Джорданесса. В золочёном переплете.
Если бы телом сейчас управлял Джеми, оно бы неуклюже застыло, пытаясь определиться между недоверием и желанием подпрыгнуть от алчной радости.
– В таком случае завтра же в преддверии совета расчищаю место на полках, – фыркнул Джеми, наконец определившись.
– Настолько в меня не веришь?
– Настолько тебя знаю.
– Чего порой не сделаешь ради единственного брата. – Перекинув куртку через изножье кровати, Алексас сложил руки на коленях, сцепив пальцы в замок. – Или сестры.
Любому, кто знал его, трудно было бы не заметить сверхъестественную усталость – хотя бы по сгорбленной спине. Алексас Сэмпер редко позволял себе не держать осанку, пристойную сыну королевских рыцарей.
– Надо было рассказать Бэрри всё, – сказал Джеми. – Про предателя. Про то, что за нами следили. Это бы её утешило. По крайней мере, она убедилась бы, что Герланд сделал это не просто так. А ты не хотел её тревожить, да?
– Да. Именно.
– Хлопочешь над нами, как драконья наседка.
– Сам иногда над собой умиляюсь.
Слушая уютное ворчание брата, Алексас прикрыл глаза.
Ему не нравилось скрывать от Джеми куда больше, чем он скрывал, даже пребывая в собственном теле. Но его брат был слишком хорошим и для того, чтобы помнить: предатели на то и предатели, что могут нанести удар с той стороны, откуда его совсем не ждёшь.
Даже хрупкой, как птичьи косточки, рукой любимой названой сестры.
* * *Закончив с молитвой, отец Дармиори садится за стол и смотрит на класс поверх скрещённых пальцев:
– Принесли ли вы свои книги для записей, дети мои?
– Да, святой отец, – радостно говорит Таша.
– Нет, святой отец! – не менее радостно отвечают остальные.
– Ничего, у меня вдоволь лишней бумаги, – вкрадчиво замечает отец Дармиори – вмиг потушив в учениках искру слабой надежды, что предусмотрительная рассеянность избавит их от предстоящей пытки. – Далее… принесли ли вы «Историю Аллиграна» достопочтенного господина Корглари?
Таша вытаскивает потрёпанную книжку из сумки. Класс дружно разводит пустыми руками.
– Печально. Однако по счастливой случайности я ещё вчера переписал список вопросов в пяти экземплярах, так что… садитесь, дети мои.
Маленькую комнату оглашает подобие вариаций на тему «да, святой отец», написанных для десятка обречённых голосов – и, поднявшись с колен, дети бредут на свои места.
Гаст вваливается, когда уже утихло барабанное соло откидных столешниц, бумажные листки раздали, а списки пустили по рукам. Узрев мрачные лица одноклассников и пастыря, царапающего на доске список вопросов для каждого ряда, он замирает:
– У нас зачёт?
– Он самый, сын мой, – подтверждает дэй не оборачиваясь.
Гаст стонет. Впрочем, стон быстро разбивается на ёмкое и красноречивое пояснение, где любимый наследник прадмунтского старосты желал бы видеть господина Корглари и весь Аллигран с его историей.
– Ещё полвека назад только там бы ты их и увидел, – сухо замечает отец Дармиори, не сбившись с мерной дроби, которую мел выбивал из грифеля. – Благодари славного короля… а, впрочем… дети мои, кто за дополнительный балл напомнит мне, кому и чему вы обязаны тем, что умеете не только читать, расписываться и цитировать Писание?
