Кукольник из Кракова полностью

– В деревне я как-то подстрелил красную птичку, но она не стоила потраченной на нее пули, – начал рассказывать Брандт. – Я думал, что, если сохраню ей жизнь, она хотя бы исполнит мое желание, но все, что она могла мне предложить, – это золотое яблоко. Какой толк от этого создания? В Германии есть рыцари-призраки, которые скачут по лесным дорогам, и лесной царь, повелевающий ольховыми рощами. Они сильны – гораздо сильнее всего, что есть тут.

Каролина приложила руку к сердцу, и по ее телу пробежала дрожь. Так это Брандт убил жар-птицу на лугу Лаканики! Рена описывала Каролине вкус яблока, от которого отказался капитан злых колдунов, – едва только надкусив его, она почувствовала разлившуюся во рту сладость. «Как будто ешь лето», – вздохнула Рена.

Возмутительно, что никому больше не удастся попробовать этого чуда из-за какого-то злого колдуна!

– Не надо было убивать птицу, – сказала Каролина. – Она не сделала вам ничего плохого.

– Но и хорошего тоже, – отрезал Брандт.

Чувствуя, что назревает ненужная ссора, Кукольник сказал:

– Я бы с удовольствием поговорил еще, но, к сожалению, мне нужно закончить свои дела. Я хотел бы успеть до комендантского часа.

Он улыбнулся, и его улыбка напомнила слабый огонек свечи посреди темной комнаты.

Но Брандт принял его слова за чистую монету.

– Я приду завтра, и мы поговорим еще, – сказал он.

Каролина знала, что на самом деле после сегодняшних событий Кукольнику вовсе не хотелось снова отправляться за покупками, но все же предлог сработал. Брандт, насвистывая, ушел из магазина.

– Ты можешь говорить с ним сколько хочешь, но я больше не собираюсь, – сказала Каролина, глядя на место, где стоял капитан злых колдунов. После разговора с ним она чувствовала себя совершенно обессиленной. Больше всего на свете ей хотелось прижаться к Кукольнику и позволить размеренному стуку его сердца убаюкать ее. Но если ей было так плохо, то Кукольнику, наверное, еще хуже. Ведь Каролину Брандт рассматривал лишь как интересный объект, а настоящей его целью был именно Кукольник.

– Я тоже не хочу иметь с ним никакого дела, – ответил Кукольник. Он снял очки, словно устав от четкости, с которой видел магазин и площадь за окном. – Но у меня нет выбора.

Бабочка опустилась и села ему на палец. Она потерла деревянные лапки, и этот звук напомнил им звуки скрипки Джозефа. Каролине показалось, что так она хочет поблагодарить ее друга: раз она не умела разговаривать, как Мыш, то, похоже, выражала свои чувства с помощью музыки.

Кукольник держал руку неподвижно, словно бабочка была стеклянной балериной из Страны Кукол. Животные и насекомые тянулись к хрупким существам, ведь они как никто знали, как бережно заботиться обо всем и обо всех.

– Тебя было нетрудно починить, – пробормотал он бабочке. – Как жаль, что я не могу вот так же починить весь мир.

Бабочка.

Мыш.

Живые игрушки.

И вдруг мысль, словно рассветное солнце, осветила разум Каролины. У нее возник план, и она засмеялась на весь магазин, напугав бабочку и заставив ее улететь прочь. Ей так не хватало этого озарения в Стране Кукол, когда она отчаянно искала волшебство, способное одолеть крыс. И теперь, когда оно пришло к ней здесь, в этом мире, она просто не могла сидеть спокойно. Каролина закружилась, повторяя своими маленьким ножками воздушный танец бабочки.

– Я знаю, как ты можешь это сделать, – сказала она. – Я знаю, как помочь Трэмелам.

Кукольник водрузил на нос очки и спросил:

– Извини, что ты сказала?

– Люди не могут входить в гетто и выходить оттуда. – сказала Каролина. – А как насчет игрушек? Ты можешь превратить их в кукол, и они будут жить в магазине, пока эти злые колдуны не уйдут. Куклы могут проникнуть туда, куда люди не могут.

А душа есть душа, человеческая она или кукольная, и все, что ей нужно, – это подходящий сосуд, в котором она может жить. Кукольник наверняка поймет это.

И Кукольник сказал:

– Я люблю Рену. Это правда. И Джозеф – один из моих лучших друзей. Но…

– Ты боишься, что тебя поймают? – спросила Каролина.

– Не в этом дело, – ответил Кукольник. – Я боюсь сделать хуже. Люди ведь гораздо больше и сложнее мыши или бабочки. Кроме того, мыши и бабочки не могут верить во что-то или не верить.

Задумчиво прижав большой палец к губам, он замер, глядя, как бабочка перелетела к кассе и уселась на нее.

– Так ты не сможешь превратить Джозефа в куклу, потому что он взрослый и сомневается в твоей способности к волшебству?

Каролине почти невозможно было представить себе Рену без отца, но в словах Кукольника была доля правды. Джозеф никогда бы не поверил в способность Кукольника творить чудеса, если бы не увидел их своими глазами. А дети просто принимают на веру то, что они живут в мире, полном чудес.

– Я даже не знаю, смогу ли превратить в куклу Рену, – сказал Кукольник, опускаясь на стул.

– Но ты должен попробовать, – ответила Каролина, настойчиво надавливая пальцем на его рукав. – Ну пожалуйста, скажи, что хотя бы попробуешь! Ты ведь слышал, что сказал Джозеф. Мы не можем позволить немцам сделать Рене что-нибудь плохое.