Каролина подняла голову и помолилась всем звездам, которые сейчас были скрыты дождевыми тучами.
Снаружи вокзал был пустым, но внутри было так людно, что Брандту пришлось прокладывать себе дорогу сквозь толпу. Пальто и куртки ожидающих на платформе были помечены желтой звездой, которая означала, что все они – евреи. Как и Кукольник, они были во власти немцев. Колдуны, словно бледные стервятники, оцепили их и зорко наблюдали, готовые в любую минуту ринуться на добычу. Разве они не видели, как напуганы все эти люди?
Брандт втащил Кукольника на платформу. И море людей расступилось перед ним, будто ухмыляющийся череп на его фуражке сам по себе был волшебным. Он остановился перед другим немцем, на сей раз штурмманном низшего ранга. Как только штурмманн увидел Брандта, он опустил висевший на груди планшет и отсалютовал:
– Хайль Гитлер!
– О, потише, – вмешалась Каролина.
Штурмманн завертел головой из стороны в сторону.
– Кто это сказал? – требовательно спросил он.
– Не обращайте внимания, – успокоил Брандт. – Герр штурмманн, мне нужно посадить этого человека в один из вагонов. Прошу извинить, что не сообщил заранее. Мое имя Эрих Брандт – возможно, вы слышали обо мне. Я приехал, чтобы помочь решить еврейскую проблему в Кракове.
Еврейскую проблему? По мнению Каролины, единственной проблемой был сам Брандт.
Штурмманн постучал ручкой по планшету, издавая резкие, словно автоматная очередь, звуки.
– Я знаю, кто вы такой. Но при всем уважении к вам, гауптштурмфюрер, это для нас больше, чем просто маленькое неудобство, – сказал он. – Все поезда укомплектованы. Наши братья по оружию на востоке и так едва могут принять такое количество груза.
Раз количество людей в поезде было так важно, это могло означать, что на востоке у колдунов определенное количество провизии и лишней нет.
Каролина потянула своего друга за рукав пальто и прошептала:
– Все будет в порядке – мы сможем остаться вместе. И в конце концов уедем подальше от Брандта. – Однажды она уже потеряла дом и знала, что сможет пережить это снова, если Кукольник будет рядом.
Но Кукольник отвел взгляд. Знал ли он что-то, чего не знала она?
– Меня не интересуют ваши списки, – заявил Брандт. – Мне необходимо, чтобы этот человек был эвакуирован из Кракова сегодня.
– Если это так срочно, – проворчал штурмманн, – надо было заранее позвонить. – И, несмотря на возмущение, протянул Брандту планшет. – Напишите его имя в конце списка. Надеюсь, с ним не будет проблем.
– У него сломаны руки, – сказал Брандт, начиная писать. – Нет, проблем не будет.
– Хорошо, – ответил штурмманн, забирая планшет.
Как только формальности были окончены, Брандт вынул из кармана маленький серебряный ключик и вставил его в замок наручников Кукольника. Наручники открылись, и Брандт убрал их в карман.
Кукольник сказал:
– На этом свете еще остались люди, которые будут вам противостоять, какое бы чудовище, лежащее в конце этого пути, ни поглотило меня.
Лицо Брандта на секунду смягчилось, как и голос, когда он произнес:
– Может быть, и так. Но это не важно. Я буду единственным, кто запомнит вас и то, что вы сделали в этом городе.
Подумав о Рене, остальных детях и о священнике, осмелившемся поверить в чудо, Каролина сказала:
– Нет. Не единственным.
И, увидев, как почернело, словно его же форма, лицо Брандта, Каролина испытала вспышку злорадства.
– Я должен тебя забрать, – сказал капитан.
– Если ты это сделаешь, я каждый день буду напоминать тебе о Фрице и Кукольнике, – сказала Каролина. – Я буду терзать твое сердце с утра до вечера. Клянусь.
Для любого другого это прозвучало бы жалкой угрозой, но Каролина научилась хорошо понимать Брандта. Он отступил от нее на шаг, но тут же взял себя в руки и надвинул фуражку поглубже, так что вместо его глаз Каролина увидела пустые глаза черепа. Ей показалось, что это больше соответствует правде. Этот колдун давно убил свое сердце, и, хотя даже кукла не может жить без сердца, этот человек смог.
Брандт молча отвернулся, не желая видеть сотворенных им же самим призраков. Но невысказанное, оставшееся между ним и Кукольником звучало оглушительно, как свист прибывающего поезда.
«Сколько злых колдунов сначала были принцами и принцессами?» – задумалась Каролина, когда Брандт зашагал прочь с платформы и к выходу из вокзала. Это было единственное прощание, которому она была рада.
И только когда Кукольник ответил, она осознала, что задала этот вопрос вслух.
– Больше, чем хотелось бы думать, – сказал он.
– Почему? – спросила Каролина. – Почему Брандт из-за собственной боли причинил боль стольким людям?
– Так поступают слабые люди, – сказал Кукольник. – Они бросаются на других людей и ненавидят их, потому что напуганы сами. Но в этот момент они перестают быть достойными сочувствия.
Штурмманн приложил ладони рупором ко рту и прокричал в толпу:
– Оставьте ваш багаж здесь! Не берите его в поезд! Вы заберете его, когда прибудете на конечную станцию! Если вам нужно пометить чемодан, подойдите ко мне! Неотмеченный багаж будет конфискован!
