Кукольный дом полностью

Нора. Нет, нет, нет! Не пускай их ко мне! Побудь с ними, Анна-Мария.

Анна-Мария. Ну хорошо, хорошо. (Затворяет дверь.)

Нора(бледнея от ужаса). Испортить моих малюток!.. Отравить семью! (После короткой паузы, закидывая голову.) Это неправда. Не может быть правдой, никогда, во веки веков!

Та же комната. В углу, возле пианино, стоит обобранная, обтрепанная, с обгоревшими свечами елка. На диване манто и шляпа Норы. Нора одна в волнении бродит по комнате, наконец останавливается у дивана и берет свое манто.

Нора(выпуская из рук манто). Идет кто-то! (Подходит к дверям, прислушивается.) Нет… никого. Разумеется, никто сегодня не придет, — первый день Рождества… И завтра тоже. Но, может быть… (Отворяет дверь и выглядывает.) Нет, в ящике для писем ничего нет, совершенно пуст. (Возвращается назад.) Э, глупости! Разумеется, он ничего такого на самом деле не сделает. Ничего такого быть не может. Это невозможно. У меня трое маленьких детей.

Анна-Мария(выходит из дверей налево, неся большую картонку). Насилу отыскала эту картонку с маскарадными платьями.

Нора. Спасибо, поставь на стол.

Анна-Мария(ставит). Только они, верно, бог знает в каком беспорядке.

Нора. Ах, разорвать бы их в клочки!

Анна-Мария. Ну вот! Их можно починить. Только терпения немножко.

Нора. Так я пойду попрошу фру Линне помочь мне.

Анна-Мария. Опять со двора? В такую-то погоду? Фру Нора простудится… захворает.

Нора. Это еще не так страшно… Что дети?

Анна-Мария. Играют новыми игрушками, бедняжечки. Только…

Нора. Часто обо мне спрашивают?

Анна-Мария. Привыкли ведь быть около мамаши.

Нора. Да, видишь, Анна-Мария, мне теперь нельзя будет так много бывать с ними, как прежде.

Анна-Мария. Ну, малыши ко всему привыкают.

Нора. Ты думаешь? По-твоему, они забыли бы мать, если бы ее не стало?

Анна-Мария. Господи помилуй! Не стало!

Нора. Слушай, Анна-Мария… я часто думаю… как это у тебя хватило духу отдать своего ребенка чужим?

Анна-Мария. Пришлось; как же было иначе, коли я поступила кормилицей к малютке Hope?

Нора. Но как же ты захотела пойти в кормилицы?

Анна-Мария. На такое-то хорошее место? Бедной девушке в такой беде радоваться надо было. Тот дурной человек ведь так-таки ничем и не помог мне.

Нора. Но твоя дочь, верно, забыла тебя?

Анна-Мария. Ну зачем же? Писала мне, и когда конфирмовалась,[2] и когда замуж выходила.

Нора(обвивая ее шею руками). Старушка моя, ты была мне хорошей матерью, когда я была маленькой.

Анна-Мария. У бедняжечки Норы не было ведь другой, кроме меня.

Нора. И не будь у моих малюток другой, я знаю, ты бы… Вздор, вздор, вздор! (Открывает картонку.) Пойди к ним. Мне теперь надо… Завтра увидишь, какой я буду красавицей.

Анна-Мария. Верно, на всем балу никого краше не будет. (Уходит налево.)

Нора(принимается опоражнивать картонку, но скоро бросает все). Ах, только бы решиться выйти. Только бы никто не зашел. Только бы тут не случилось без меня ничего. Глупости. Никто не придет. Только не думать. Не думать об этом… Надо почистить муфту. Чудные перчатки, дивные перчатки… Не надо думать, не надо! Раз, два, три, четыре, пять, шесть… (Вскрикивает.) А! Идут! (Хочет кинуться к дверям, но останавливается в нерешительности.)

Из передней входит фру Линне, уже без верхнего платья.

Ах, это ты, Кристина! И больше там никого нет?.. Как хорошо, что ты пришла.

Фру Линне. Мне сказали, ты заходила ко мне, спрашивала меня.

Нора. Да, я как раз проходила мимо. Мне так нужна твоя помощь. Сядем сюда, на диван. Видишь, завтра вечером у верхних жильцов, у консула Стенборга, костюмированный вечер, и Торвальд хочет, чтобы я была неаполитанской рыбачкой и сплясала тарантеллу.[3] Я выучилась на Капри.

Фру Линне. Вот что? Так ты дашь целое представление?

Нора. Торвальд говорит, что надо. Так вот костюм. Торвальд заказал его мне еще там. Но теперь все пооборвалось, и я просто не знаю…

Фру Линне. Ну, это мы живо поправим. Только отделка местами пооторвалась немножко. Иголки, нитки?.. А, тут все, что нужно.

Нора. Как это мило с твоей стороны.