Кукольный дом полностью

Ранк(давая ей пройти, а сам продолжая сидеть). Нора…

Нора(в дверях передней). Элене, принеси лампу. (Идет к печке.) Ах, милый доктор Ранк, это было, право, нехорошо с вашей стороны.

Ранк(вставая). Что я любил вас так же искренне, как другой? Это так дурно?

Нора. Нет, но что вы говорите мне об этом. И ведь вовсе не нужно было.

Ранк. То есть? Или вы знали?..

Служанка входит с лампой, ставит ее на стол и уходит.

Нора… фру Хельмер… я спрашиваю, вы знали что-нибудь?

Нора. Ах, почем я знаю, что знала, чего не знала? Я, право, не могу сказать вам… И как это вас угораздило, доктор! Все было так хорошо.

Ранк. По крайней мере вы теперь можете быть уверены, что я весь в вашем распоряжении и душой и телом. Так говорите…

Нора(глядит на него). После этого?

Ранк. Прошу вас, дайте же мне узнать, в чем дело.

Нора. Ничего вы теперь не узнаете.

Ранк. Нет, нет. Не наказывайте меня так. Дайте мне сделать для вас все, что только в силах человеческих.

Нора. Теперь вы ничего не можете сделать для меня. Впрочем, мне, пожалуй, и не надо никакой помощи. Увидите, что все это одни фантазии. Разумеется. Конечно. (Садится на качалку, смотрит на него и улыбается.) Да, скажу я вам, хороши вы! Вам не стыдно теперь, при лампе?

Ранк. Нет, собственно говоря. Но, пожалуй, мне сразу надо удалиться… навсегда?

Нора. Совсем не надо. Естественно, вы будете приходить по-прежнему. Вы же знаете, Торвальд не может обойтись без вас.

Ранк. А вы?

Нора. Ну, и мне всегда ужасно весело с вами, когда вы к нам приходите.

Ранк. Вот это-то и сбивало меня с толку. Вы для меня загадка. Не раз мне казалось, что вам почти так же приятно мое общество, как и общество Хельмера.

Нора. Видите, некоторых людей любишь больше всего на свете, а с другими как-то больше всего хочется бывать.

Ранк. Пожалуй, в этом есть доля правды.

Нора. Дома у себя я, разумеется, больше всех любила папу. Но мне всегда ужасно нравилось украдкой пробираться в комнату к прислуге. Там не поучали меня ни чуточку, и там всегда велись такие веселые разговоры.

Ранк. Ага, так вот кого я заменял вам.

Нора(вскакивая и подбегая к нему). Ах, милый, славный доктор Ранк, я совсем не то имела в виду. Но вы понимаете, что и с Торвальдом, как и с папой…

Служанка(входит из передней). Барыня… (Шепчет что-то и подает карточку.)

Нора(бросая взгляд на карточку). А! (Сует ее в карман.)

Ранк. Какая-нибудь неприятность?

Нора. Нет, нет, нисколько. Это просто… новый костюм мне…

Ранк. Как? Да ведь вот он лежит.

Нора. Ах, это не тот. То другой. Я заказала… Но Торвальду не надо знать…

Ранк. Ага, вот она, великая тайна!

Нора. Именно. Подите к нему. Он у себя. Задержите его пока.

Ранк. Будьте спокойны. Он от меня не уйдет. (Уходит в кабинет.)

Нора(служанке). Так он ждет в кухне?

Служанка. Да, пришел с черного хода.

Нора. Да ты разве не сказала ему, что тут посторонние?

Служанка. Говорила, да не помогло.

Нора. Так он не хочет уходить?

Служанка. Не хочет, пока не поговорит с барыней.

Нора. Так проведи его сюда, только тихонько, Элене. И никому не говори об этом. Это будет сюрприз мужу.

Служанка. Да, да, понимаю, понимаю… (Уходит.)

Нора. Беда идет… Идет все-таки. Нет, нет, нет! Не будет этого, не может быть! (Идет и запирает дверь в кабинет на задвижку.)

Служанка открывает дверь из передней, пропускает в комнату Крогстада и затворяет за ним дверь. Он в дорожной шубе, высоких сапогах и меховой шапке.

Нора(идя к нему навстречу). Говорите потише — муж дома.

Крогстад. И пусть его.

Нора. Что вам нужно от меня?

Крогстад. Узнать кое о чем.

Нора. Так скорее. Что такое?

Крогстад. Вам, конечно, известно, что меня уволили.

Нора. Я не могла помешать этому, господин Крогстад. Я до последней крайности отстаивала вас, но все напрасно.

Крогстад. Значит, ваш муж так мало любит вас? Знает, что я могу навлечь на вас, и все-таки отваживается?..

Нора. Как вы можете думать, что он знает об этом?

Крогстад. Нет, я, в сущности, и не думал. Не в характере моего милого Торвальда Хельмера было бы выказать столько мужества…

Нора. Господин Крогстад, я требую уважения к моему мужу.

Крогстад. Помилуйте, я с должным уважением. Но раз вы держите это дело под таким страшным секретом, я смею предполагать, что вы теперь лучше, нежели вчера, понимаете, что, собственно, вы совершили.