Энейя шагнула в полумрак большого здания: высокие потолки, огромные люстры, пыльная атласная ковровая дорожка от входа до самой стены, заканчивающейся двумя лестницами, уводящими на второй и третий этажи. Свет проникал через большие окна и солнечные лучи играли с песчинками пыли, плавающими в пыльном помещении.
— Стражи нет, прислуги тоже. Как-то была у меня в прислуге одна дама, но не сложилось, — заметил Аш, стягивая с себя плащ и кидая его на деревянное кресло. — Располагайтесь, моя госпожа. Чувствуйте себя как дома, а мне нужно отлучиться.
— Когда мы выдвигаемся? — решила она поинтересоваться.
Аш почесал затылок, помялся с ноги на ногу.
— Завтра с рассветом? — неуверенно предложил он, ожидая бури эмоций. — Я знаю, что госпожа спешит попасть в Ишиох, но… — стал оправдываться он, но Энейя его перебила.
— Всё в порядке. Значит завтра утром.
Энейя стянула свой сырой плащ, но не собиралась оставаться прямо здесь. Не смотря на убранства и богато обставленный зал, здесь было так же холодно, как на улице, а ко всему ещё и сыро. Пахло пылью и плесенью. Здесь она находиться не желала, уж лучше в лесу заночевать.
— Пройдёмте наверх, я покажу… как это слово? Апартаменты.
— Ещё раз расскажи мне, где ты так научился говорить? — подняла бровь Энейя, глядя как её обхаживают. Эмоции возникали всякий раз смешанные. Здоровенный плечистый демон говорит так, будто он из её соплеменников. К этому добавлялось то, что соплеменников своих она предала.
— Я помню лишь смутно, но мать моя была просто помешана на эльфийской культуре, — туманно пояснил Аш.
Они с Энейей поднимались наверх на второй этаж, а оттуда на третий.
— Кто я? — задала вдруг вопрос Энейя.
— Итуэнмаэ Темноликая, одна из тех отби… э-э… я хотел сказать бесстрашных маэ, что до безумия доводят Аазидара, Ишиана и ещё парочку придурков из приближённых нашего Верховного Лорда.
— Как встречают гостя итуэнмаэ? — продолжила допрос Энейя.
Аш не растерялся.
— Итуэнмаэ… Вначале впускают в дом, прислуга предлагает сменные вещи, ванну, вино и наложницу или наложника… Стой, моя госпожа намекает, что я неверно принимаю гостей? — вдруг остановился он и принялся чесать затылок.
— Во-первых так не у всех, — заметила тёмная эльфийка. — Во-вторых ты не итуэнмаэ.
В-третьих она не стала говорить, что и так сойдёт.
Они прошли на третий этаж, который состоял из довольно просторный коридоров и набора комнат. Аш вёл её в самый конец коридора, открыл дверь и впустил в маленькую комнатку, которая неплохо прогрелась от крыши. Здесь была дверь, ведущая на балкон. Здесь же была расстеленная кровать с кучей тряпья. Аш засуетился, схватил всё в охапку и ногами вытолкал на коридор.
— Ждите здесь, великая-дора-госпожа, — стал тараторить он.
Энейя лишь улыбнулась, глядя как тифлинг мечется и тащит простыни и одеяла из соседней комнаты. Расправив всё на большой кровати под балдахином, он с надеждой заглянул в глаза эльфийке, словно верный пёс, выпрашивающий косточку.
Эльфийка же ничего не ответила, лишь коротко кивнула, давая знать, что прогиб засчитан.
— На этом прошу откланяться, дора Темноликая, и обещаю навестить Вас позже вечером.
Энейя наблюдала за ним. Ждала, когда же он «откланяется», но Аш так и не поклонился. Вся его показная сдержанность и вежливость, желание унизить себя, на самом деле были не более чем игрой. Ни один из его жестов не задевал его достоинства, и Энейя уже знала, что будет для тифлинга настоящим унижением — поклон.
«Ой с огнём играешь, смотри как бы не обжечься!»
Тифлинг скрылся и Энейя осталась предоставлена сама себе. Она стянула сапоги, размяла пальцы, расстегнула куртку, оставаясь в одной рубашке, плюхнулась в подушки и сладко зевнула. Прошлой ночью ей так и не удалось выспаться, как и ночью до этого, и все остальные ночи с того злосчастного момента, когда ей впервые приснилась Варда.
Она потрогала амулет из червонного золота, покоящийся в ямке на шее. От него исходила незнакомая сила. С ним расставаться не хотелось. Было ощущение, что он как-то связан с Вардой и Безымянным, однако это могли быть лишь ощущения. Мысли о Варде всё ещё заставляли сердце биться сильнее, и это было далеко не самое приятное чувство — оно выматывало хуже вылазки с ЛеиМаорМаэ.
Её внимание вновь переключилось на плечо, торопиться было не куда, а она уже почти долечила свою рану, чувствуя себя почти идеально. Вскоре ей будет не на что переключаться. Хотя это была и не вся правда, ведь всегда оставался мускулистый тифлинг.
Она вынырнула из медитации когда солнце перестало попадать к ней в комнату, а лысые деревья на улице тонули в вытянувшейся тени особняка. Встав, она открыла дверь и вышла на балкон.
Это место ей напоминало Адерра Юндил, что вырастила Нода для высоких приёмов. Она в деталях представляла большую залу, наполненную светящимися шарами, парами роскошных бессмертных: милые улыбки, учтивые слова и вдохновляющие рассказы. Ей путь туда закрыт, и от того саднит на сердце.
