Низушек Шума во всех подробностях принялся пересказывать события, поведав про то, что якобы рыцари якобы признали якобы Гарри якобы демоном. Бред какой-то, в который верилось с трудом. Но дальше действия говорили сами за себя. Всех причастных к Гарри хотели вначале казнить, а потом пришёл некто гильдмастер и наместник самого Трумы Ваада, козырнул его именем и всё переиначил, потому никого и не казнили.
— Как его звали? — подала голос Гертруда, пробегаясь в голове списком по всем высокопоставленным особам, а эта просто обязана была быть таковой.
— Аюс Витус, если мне не изменяет память.
Гертруда кивнула. Всё стало ещё запутаннее. Вольф Штольнбах посмотрел на жену.
— Мы можем что-либо предпринять в данной ситуации в рамках закона?
— Раз Аюс Витус не смог, то и мы не сможем. Мне нужно собираться и в экстренном порядке выдвигаться к Раде. Я уверена, что она даже не в курсе происходящего.
Вольф кивнул, отпуская Шуму.
Когда они остались наедине, правитель Адон Аума осунулся, на лице появились морщины, он будто стал старше. Он двумя пальцами помассажировал лоб, почесал седеющую голову.
— Выкладывай, — вздохнул он.
— Нет никакого Аюса Витуса на позиции гильдмастера, — на одном дыхании выдала Гертруда, оставшись довольной собой. — И Гарри никакой не демон, это уж точно. Славный малый, я бы сказала. Немного скользкий. Ты его видел совсем недавно.
— Тот странный парень, который со мной разговаривал, будто я простолюдин?
— Это просто стиль общения такой, — раздалось из угла.
В темноте появился всадник сразу с конём. Да не простым, а костяным.
— Про нечистую силу говорят, что её стоит только помянуть, и она уже тут как тут, — нахмурился Вольф. — Господин граф, Вам везёт, что я не суеверный.
Гарри кивнул.
— Я прекрасно слышал, что у вас происходит в деревне, но думаю, что самое интересное вы всё же пропустили.
Он подошёл к длинному столу, ничего не касаясь. Одет он был в походный плащ, на поясе меч с вычурной гардой, руки без перчаток даже для верховой езды.
— Что-то, что ты собираешься передать лично? — хохотнула Гертруда, стараясь его смутить.
— Это не то, за чем я приехал, но думал, вам будет интересно. Если нет, тогда…
— Интересно, — аж подпрыгнула Гертруда. — Кто такой Аюс Витус?
— Человек, которого не было и не будет, но он спас ваших сельчан. А вот в других поселениях я насчитал тринадцать убитых, среди которых и мои люди. Так вышло, что меня признали демоном.
— И как так вышло? Не потому ли, что ты кичился бессмертием? — кольнула его Гертруда.
— Демоны не бессмертны, — с укором произнёс он. — И я не хочу сейчас вдаваться в подробности того, кто прав, а кто нет.
Только сейчас Гертруда увидела то, чего никогда не замечала на лице Гарри — нетерпение. Оно скрывалось умело, но Гертруда была не так проста и могла легко распознать людские эмоции, а Гарри был просто человеком. Ему не терпелось сделать «что»?
— Говори зачем пришёл! — грозно пошла в наступление женщина, вставая из-за стола.
— Да ещё и незваным, — добавил Вольф.
— За незванность приношу свои извинения, — внешне спокойно отозвался Гарри. — Мне нужен пергамент и чернило.
— Всего-то? — наигранно удивилась журналист. — Но не будет ли это значить, что мы оказываем помощь демону? — всё ещё пыталась она его уязвить.
Гарри лишь вздохнул, причём Гертруде показалось, что он играет. И тут вдруг она задумалась, а может быть его нетерпение — это тоже лишь игра? Если да, то игра мастера.
— К сожалению или к счастью, у меня есть время, чтобы препираться. Можно мне присесть за стол?
— Вы умеете быть вежливыми? — поднял бровь Вольф и Гарри замер на месте, глядя на него.
— Я объясняю это всем и каждому, но тебе и Гертруде нужно, наверное, раскрыть один небольшой секрет, который раскроет часть моих карт, однако поможет нам общаться более открыто в будущем, — заявил Гарри, так и оставшись стоять на месте, пока на его просьбу не отреагируют.
— Было бы интересно послушать, — отозвалась Гертруда и уселась, глядя на гостя из-за стола. Было в этом что-то приятное, в таком маленьком унижении.
— Я не считаю, что я ниже вас, — заявил Гарри, — при этом не считаю себя и выше, но это ничего не значит, потому что даже если бы я был малявкой, то не стал бы именовать никого по титулам. И здесь нет неуважения, — тут же добавил чародей. — Я просто болен и мне становится плохо от лишних высокопарных слов.
— И как же называется эта болезнь? Заносчивость? — Гертруда не уставала язвить, глядя на то, каким Гарри сейчас выглядел жалким.
— Я не знаю этому названия. Наверное одна из фобий или компульсий, проявлений усвоенного в прошлом опыта, — совершенно серьёзно отозвался он. — Можно мне присесть? Пока мы тратим время, которое у меня пока есть, наших людей уводят всё дальше.
— Присаживайтесь, — махнул рукой Вольф. — Наших?
— Я пекусь за весь Аленой, — сев за стол, но по прежнему ничего не касаясь, сказал он. — Сказано, конечно, слишком пафосно, но у меня уже пальцев не хватит перечислить, скольким аэльям я за последнюю ханту помог. Людей уводят за веру в меня.
