— Снова провалился, — вздохнула Сильфида. — Хочешь быть богом — будешь богом, — хохотнула она, сделала вид, что целует меня в щёку, подкинула ушанку в воздух и исчезла.
Я остался один и какое-то время ничего не делал, а после решил понаблюдать за парнем, который хотел себе «рожу свою поправить». Нужно определённо было наведаться в Анатор и воспользоваться услугами местной библиотеки, когда здесь книги закончатся, а пока пришла пора перестать игнорировать свои обязанности и хотя бы изредка наведываться к Марсенасу.
Корнифер откровенно зевал. В библиотеке было темно, лишь две свечи давали хоть сколь-нибудь немного света. За окном шумел ветер и валил мелкий снег. Скоро пора было идти домой. Посетителей не было, однако свою работу библиотекарь выполнял исправно, приходил на работу вовремя и не уходил с неё раньше положенного срока. Книги хранились у него в абсолютном порядке, пыль протиралась каждые два дня, пол мылся каждые другие два дня.
А всё же как хорошо было бы сейчас навернуть супчику да завалиться спать.
Он ещё раз зевнул и услышал хлопок, будто с полки плашмя упала книга. Но с полки книги плашмя сами не падают. Зевать расхотелось.
Дрожащей рукой Корнифер взял канделябр и маленькими шажками пошёл между стеллажей с книгами туда, откуда раздался звук. Судя по звуку книга обшитая кожей, на двести тонких страниц или на страниц пятьдесят кожаных. Мог быть ещё вариант, что страницы были глиняные, но звук тогда был бы совершенно другой.
— Кто здесь? Отзовись, кто тут есть, а то я… Нето я… — не мог он придумать, что же он сделает с наглым вором, который разбрасывает здесь книги.
Однако больше шума не было, лишь сопение, которое издавал сам Корнифер, когда шёл к месту падения книги с колотящимся сердцем и дрожащими мелкой дрожью руками. Он дошёл, выглянул из-за стеллажа и никого не увидел. Но если он никого не увидел, то это не значило, что там никого нет?
— Пок-пок-п-покажись! — выкрикнул Корнифер лишь для того, чтобы было не так страшно.
Он выскочил из-за угла так, что чуть не затушил свечи в канделябре, но в скачущем свете свечей на полу лишь лежал одинокий томик. «Безымянный». На букву «Б», а тут буква «М», а он никогда так не… «Безымянный»? Он не помнил такой книги.
Корнифер поднял книгу, поставил на полку канделябр, убедившись, что пламя не зажжёт ничего, и принялся листать. Здесь были рисунки, сделанные на тонкой коже чернильными ручками разных цветов. И надписи на понятном ему языке — на всеобщем. Где-то рисунки изображали людей, где-то животных или птиц, цветы и деревья. На одном из рисунков он увидел себя и подпись снизу: «Корнифер Йонхунгер», и это было необычно. Других лиц здесь не было, лишь горы, дома, деревья, одна красивая картинка с пятью кольцами с разными камнями и много всего остального, что библиотекарь решил не рассматривать.
Пусть и было это всё необычно, но задумываться о таких пустяках Корнифер Йонхунгер не любил, потому он нашёл книге её место в алфавитном порядке, поблагодарил Беллатора за то, что остался жив, оделся, затушил свечи и ушёл домой, желая поскорее забыть о странной книге.
Даже не смотря на толстый слой меха, медитировать было прохладно.
Сеамни то и дело ёжилась, тёрла руки, не могла сосредоточиться на потоке энергии, витавшей вокруг неё. В горшке была земля: влажная, чёрная — упитанный дёрн, благодатная почва для посаженной туда яблоневой косточки. Однако яблоневая косточка не спешила прорастать.
Эльфийка потянулась, стараясь прогнать усталость, но с недавних пор синяки под глазами были её постоянными спутниками. Сеамни утомлял распорядок дня: с утра пробежка, после тренировка на силу, дальше чтение сложных и заумных трактатов (занятие воспринималось как абсолютно бессмысленное), отработка чар и, в завершение, несколько частей медитации до глубокого вечера.
И так каждый день.
Каждый, кроме сегодня. А сегодня она участвовала в каком-то эксперименте Гарри. Он её разозлил, а после ещё и заявил, что ничего не узнал. Эльфийка чувствовала себе опустошённой.
Просторный зал, поросший эльфийской лозой, с потрескавшимися от магии стенами, слегка осыпавшейся штукатуркой на потолке и ажурными окнами, полнил серый полумрак короткого зимнего дня. Она уже почти полюбила это место, но до полного единения, которого добивалась готталмаэ, было ещё долго. Сеамни зевнула, прикрывая рот ладонью — медитировать ужасно утомительно.
Гарри попросил о нём не думать, но сегодня, после всего, что было, ей сконцентрироваться на другом было весьма сложно. Она в который раз усомнилась в своём предводителе и винила теперь себя. «За столько времени вы ко мне так и не привыкли». Да и выглядел он весьма отстранённо. Вернее будет сказать, что он всегда с ними, всегда часть их группы, никого не обидит, не обойдёт стороной, но всегда немного поодаль, не делясь даже планами.
