Уже шестнадцать лет «Тёмный венец» с переменным успехом занимался подрывной деятельностью, заодно выслеживая других заговорщиков, дабы уговорить их объединить усилия. Единственная загвоздка заключалась в том, что для свержения узурпатора требовался кто-то, кого можно возвести на престол по праву; а потому главной целью общества был поиск подходящего представителя сверженной династии Бьорков. Таковых осталось немного, и все они либо находились одной ногой в могиле — по причине глубокой старости, — либо были весьма довольны жизнью под пятой узурпатора.
И все без исключения пребывали под пристальнейшим наблюдением стражи.
Но «Венец» не сдавался. Заговорщиков ободрял тот факт, что тел последних Бьорков в королевской усыпальнице не было: лишь урны с прахом, собранным с погребального костра. Возникал резонный вопрос — зачем понадобилось сжигать царственные останки? Вопреки традиции, по которой королей издревле хоронили в мраморных саркофагах? А ведь узурпатор уважил память мёртвых Бьорков, обеспечив им погребение рядом с предками. Только вот тело, в отличие от праха, при желании можно исследовать и опознать… и понять, что под именем одного человека похоронили совсем другого.
Это и позволяло Основателям надеяться, что кто-то из Бьорков таинственным образом уцелел в дворцовой резне…
— Видите ли, — заговорил магистр, — недавно мы обнаружили, что кто-то экспериментирует с защитными чарами штаб-квартиры. Обнаружили случайно, и только потому, что дотошный Найдж решил внести в чары коррективы. — Старик одобрительно взглянул на своего ассистента. — В связи с недавними исследованиями.
— И что же это за эксперименты?
— Убрали запрет на несанкционированные переговоры. — Герланд с бесконечной эстетичностью сделал глоток из фарфоровой чашки. — Как ты знаешь, пользоваться зеркалами для дальней связи и открывать телепатические каналы могут только Основатели. Раньше могли. Но теперь…
— А теперь может кто угодно? — Джеми поёжился. — То есть… получается, кто-то в штаб-квартире…
— Тайно выходит на связь с внешним миром, — кивнул Найдж. — Совершенно верно.
Новость Джеми не понравилась.
Пожалуй, даже очень не понравилась.
— Кто-то сливает секретную информацию. Пока вреда нам это не приносит, последние операции проходят успешно… но только пока. А посему устраиваем облаву. — Герланд отставил чашку на стол. — Будем отслеживать всю магическую активность в здании. Если после завтрашнего совета крыска побежит к хозяину, это кто-то из узкого круга. Если нет — через четыре дня совет для широкого круга, и, думаю, там-то мы её и поймаем.
Джеми подумал.
И ещё раз подумал.
— А наш провал год назад, — наконец осторожно произнёс он, — не может быть с этим связан?
Присутствующие помрачнели.
Тот провал был больной темой не только для Джеми. Из десяти человек, отправившихся тогда на задание, в штаб-квартиру вернулись двое — но при виде одного из них целители только руками развели.
— Всё может быть, — магистр вздохнул. — Я не устаю благодарить судьбу, что Алексас всё ещё с нами. Но… да: быть может, поимка крысы поможет понять, почему он с нами не во плоти.
— Очень на это надеюсь, — мурлыкающий голос Алексаса окрасили нехорошие нотки.
И голос этот, как всегда, звучал лишь в Джеминой голове.
Если в последний раз возвращаться к тому, что же было не так с братьями Сэмперами, — не стоило забывать, что год назад Алексасу предложили выбор: либо смерть, либо существование на правах… фактически призрака — но заключённого в чужое тело. Тело человека, который согласится всю оставшуюся жизнь терпеть в своей голове постороннюю личность. И на треть суток Алексас даже сможет брать контроль над телом в свои руки, получая возможность дышать, говорить, фехтовать и радоваться жизни.
С тех самых пор у Джеми с Алексасом и было одно тело на двоих.
И это, пожалуй, всё-таки было самым не таким из всего, что с ними было не так.
— Ну что, — Найдж хитро улыбнулся, — теперь-то не откажешься прийти на совет?
Ответить Джеми не успел: дверь в гостиную распахнула чья-то решительная рука.
— Надеюсь, чай ещё не кончился, — изрекла девушка, заглянувшая внутрь.
Она была высокой, изящной, как статуэтка, в простеньком синем платье до пят. Скромный фасон не мог скрыть ни волнующую пышность ниже шеи, ни узкой талии, ни пленительного изгиба бёдер: лишь окутывал их тайной, которую хотелось разгадать. Волосы — эбонитовая волна, треугольное личико — белый алебастр, глаза — сияющий серый кварц…
Конечно, Джеми никогда бы не подумал в неё влюбиться. Названая сестра, как-никак.
Но он понимал, что мужчины находят в родной дочери Герланда.
— Бэрри! — Найдж просиял, как всякий раз, когда видел возлюбленную. — Нет, чай пока не…
— Мы уже расходимся. Но на кухне можно напиться вдоволь.
Герланд сказал это, как отрезал.
И хоть взгляд его, обращённый на дочь, был мягким — Бэрри обиженно прикусила губу.
— Я уже не ребёнок, отец, — в глазах девушки вспыхнули серебристые альвийские искры. — Почему Джеми вы посвящаете в свои тайны, а меня считаете недостойной?
— Я не считаю тебя недостойной. Я считаю твоё неведение необходимым.
— Но…
