Девушка украдкой скользила взглядом по полу в поисках своего ножа. Его и телефон у нее забрали перед тем, как связать, Ян предусмотрительно ее обыскал. Забрал еще и зажигалку, только зеркальце оставил, не придав ему значения.
Ножа нигде не видно. Или себе на пояс кто-то из них повесил, или убрали в рюкзак.
Взгляд Лизы скользил дальше. Пульт от беспилотника Ян теперь держит возле себя, как Кащей свою смерть бережет. Улегся с чемоданчиком чуть ли не в обнимку.
Вот бы бросить его в костер, этот чертов пульт, но незаметно не получится. Еще одна попытка им противостоять, наверняка, вконец выбесит главаря, и тогда ей точно не дожить до утра.
А что утром? — Лиза прикусила губу и нахмурилась, размышляя. Ничего не изменится, я все равно умру, так чего же ждать? Может, все-таки попробовать спихнуть адский ящичек в костер?
Но нет… Корпус у него — видно, что укрепленный. Не из металла, но такой и молотком, наверное, не разобьешь — быстро явно не сгорит, успеют его бандиты из углей вытащить. Тут что-то другое надо придумать. Но что? Вот если бы освободиться от ненавистной веревки. Но та стянула запястья настолько туго, что даже в покое врезалась в кожу.
Лиза про себя хмыкнула и подумала, что никогда в жизни ее не связывали, а за сегодня — уже второй раз.
«Первый раз освободилась, значит, получится и во второй», — мысленно подбадривала она себя. Но внутренний голос тяжело и глухо повторял — они все предусмотрели.
Тепло разлилось по телу, дрожь отпустила, и усталость навалилась вязкой ватой. Вдруг безумно захотелось спать. Столько она сегодня пережила, что сил почти не осталось. Шла, бежала, дралась, спасалась — а вот поесть ни разу не вышло.
Лиза тряхнула головой, отгоняя сон, но через некоторое время утомление придавило ее к стене с новой силой.
Я посплю совсем чуть-чуть, убеждала себя Лиза, самую капельку, а потом буду думать, как освободиться… Обещаю, что вздремну не больше нескольких минуточек.
Кому она обещала — Лиза сама не поняла. Веки тяжелые, вымотавшийся организм требовал «подзарядки». Она уже готова была провалиться в дрему, как вдруг кто-то бережно потрепал ее за плечо. Он вздрогнула и открыла глаза. Перед ней виднелся лишь неясный силуэт человека. Ничего не видно, лишь на плечах блеснули звезды. Все остальное — как в тумане.
— Не спи, нельзя спать… — проговорил силуэт голосом Игната. — Возьми палку из костра и пережги веревку.
— Зачем мне пытаться? — хотела произнести она, но слова не шли с губ. — Я устала, я так смертельно устала… Почему я?
Дымка, тонкая неощутимая завесь как будто бы улыбнулась ей.
— Ты их не бросишь, правда? Ты бы никогда не бросила меня. А я тебя. Это же и есть любовь?
Девушка кивнула, едва шевельнула головой.
— Я и сейчас с тобой, милая. Знаешь, как у меня командир однажды сказал? Защитить — тоже любить. Мы любим по-разному. Тех, кого помним. Тех, кого совсем не знаем…
Губы ее шевелились — последние слова она произнесла сама. Хорошо, что голос ее от усталости уже совершенно сел.
Лиза тряхнула головой, сбрасывая наваждение. И вот уже она снова в ненавистной пещере, а силуэт растворился. Она, едва сдерживая стон досады и отчаяния, оглядела обстановку. Костер почти погас, Гоша на часах, похоже, всё-таки спит — голова упала на грудь, сам чуть сполз по стене в обнимку с автоматом.
Ян лежит на боку, спиной к ней. Лучше, наверное, уже не будет. Нужно действовать! Как же вовремя ей приснился этот сон. Или это был не сон?.. Но дремоту как рукой сняло.
Лиза тихонько стала продвигаться к углям, елозя на спине и ягодицах. Сантиметр за сантиметром, опираясь сзади на руки и помогая себе ногами, которые тянула к кострищу. Действовать приходилось крайне медленно и осторожно. Вздрагивая и замирая на каждый свой шорох…
Вот уже ее мокрые ботинки зашипели, уткнувшись подошвами в тлеющие головешки. Она выбрала подходящую палку, которая одним концом тлела в очаге, а второй торчал наружу. Подхватила ее пятками и потянула к себе.
Палка прокрутилась в неловком захвате и выпала. Черт! Лиза поморщилась и подхватили ее снова. Удалось придвинуть ее буквально сантиметров на десять, когда она снова выскользнула из захвата. Но Лиза не сдавалась. Теперь дровина близко, и ее можно перекатывать. Пятками она тащила головешку к себе. Подтянула — порядок…
Теперь оставалось самое сложное — уместить ее тлеющим концом на петлях веревки на лодыжках. Она ковыряла ногами пол, пытаясь подловить палку и выставить ее в нужное положение. Но деревяшка все время норовила выскользнуть и откатиться обратно к костру, будто хотела догореть и пропасть. От напряжения, несмотря на промокшую одежду, Лизе стало жарко.
Наконец, через десяток попыток ей удалось водрузить красный тлеющий конец хворостины себе на ноги. Запахло паленым — это угольки прожигали ткань брючины. Лиза извивалась, стараясь переместить их на веревку. Вот в штанах уже дырка, и пепел сыпался на кожу.