– Все мои мечты разбиты. А теперь я сам должен отказаться от единственного друга, который был у меня в жизни. От единственного человека, который понимает меня и с которым моя жизнь наполнилась интересом. А что мне делать без него? Возвращаться домой? А что я там буду делать? Если я по молодости сразу не нашел там своего места, то вряд ли теперь найду. Судьбе, видно, угодно извести наш род. Ну, что ж, пусть добивает.
К концу третьего дня он, наконец, вышел из своего жилища и направился к морю, туда, где обычно собиралась их компания. Увидев его, парни радостно и шумно загалдели. Обернувшись, Владимир увидел приближающегося Георгия, и его тусклые глаза вспыхнули радостью. Они обнялись и молча пошли по пляжу. Им надо было о многом поговорить.
Владимир сдержал свое слово и не привлекал новичка к рискованным предприятиям. Георгий не был в стороне от дел. Все решали и готовили вместе. Выбирали объекты нападений, подбирали и расставляли людей, обсуждали пути отхода и места лёжки. Все было вместе, кроме участия в разбойных нападениях.
– Кто-то из нас должен быть неуязвим – объяснял Владимир. – Я таким быть уже не смогу. Если со мной что-то случится, ты должен быть на воле и помочь мне. Понял?
Георгий не спорил. Он уже давно свыкся с мыслью, что главарь ничего не сделает ему во вред, а потому надо его слушать. Несмотря на свое пассивное пребывание в банде, он быстро усваивал все особенности их занятия.
– Главное – это люди – понял он. – Понять человека, поставить на подходящее для него место и знать, как им можно управлять – вот основа любого дела.
Свежий взгляд на решение проблем и природный ум позволяли ему давать ценные неизбитые советы. Его смекалку оценили все. Доли прибыли у Георгия не было. Владимир, чтобы не травить гусей, то есть не возбуждать ненависти к парню у других участников банды, постановил: в делах не участвуешь – прибыли не имеешь. Георгий получал что-то вроде зарплаты, что стоило копейки, по сравнению с деньгами других бойцов. Этим соломоновым решением он заткнул рты многим злопыхателям, которые сами желали бы походить в друзьях у главаря.
Время шло. Находиться долго на одном месте было опасно, поэтому банда фактически кочевала по югу страны. Возвращаясь на старое, но давно не посещаемое место, находили своих прежних подельников из местных, узнавали о переменах, брали наводки. Георгий для закона был чист. Даже связи с бандитами ему вряд ли смогли бы предъявить. В любой момент он мог все бросить и уехать. Такие мысли были у него не раз. Он многому научился у Владимира, и теперь его представления о жизни во многом изменились. Он уже не оглядывался постоянно на прошлое свое и своей семьи. Как он планировал свое будущее, теперь уже узнать невозможно. В его жизнь вмешался роковой случай. Случилось то, что когда-нибудь должно было случиться. Владимира сдал органам один из сочувствующих банде.
Его самого, этого сочувствующего, взяли на какой-то бытовухе, не относящейся к делам группировки. Серьезного ничего не было, но получить пару годиков вполне мог. То ли менты уговорили его, то ли сам он так боялся зоны, но взамен закрытия дела сдал Владимира. Брали главаря почти по классической детективной схеме. В гостинице с женщиной. Завязалась беготня с перестрелкой. Владимир был убит.
Выяснилось все не сразу. Три дня от неизвестности Георгий не находил себе места. Только на четвертый день удалось узнать все подробности происшедшего. Менты предателя не обманули. Дело с бытовухой было закрыто, и виновник был уже дома. Был он местным и работал трактористом. Банде помогал в качестве наводчика и осведомителя, и был знаком давно по старым делам. Услышав все подробности смерти друга, для Георгия свет померк. Он больше часа находился в ступоре, не понимая, на каком он находится свете. Затем жгучая волна ярости окутала его сознание.
– Я убью эту крысу – еле слышно процедил он сквозь зубы и скомандовал. – Едем!
Несколько человек, в их числе и молоденький тогда еще Адам, ринулись на поиски предателя. Нашли быстро. Он особо и не опасался, рассчитывая на то, что банда осталась без лидера. Спокойного и чистенького Георгия он в расчет не брал. А зря. Большинство спокойных людей в гневе бывают страшны. Георгий же был больше чем страшен.
