– Не знаю, правда, – Эрика опустила глаза в стол. – Я страшно устала от всего этого. Патрик, похоже, тоже. И все-таки такое важное решение…
– Тебе и только тебе решать, выдержишь ли ты это. – Анна накрыла руку сестры своей.
– И потом, возраст… Я имею в виду риск…
– Но это ведь можно выяснить заранее.
– Уф… не знаю, решусь ли я на амниоцентез[18]. Эта игла… Процедура сама по себе несет риск выкидыша.
– Нет-нет, сейчас есть более современные методы. Не помню, как называется, но это обыкновенный анализ крови. И его можно сделать раньше, чем амниоцентез.
Эрика подняла глаза на младшую сестру:
– Надо позвонить в женскую консультацию. Но все равно, не знаю, хочу ли я…
– Начни с анализа; будешь знать, как это выглядит. Потом примешь решение.
– Спасибо за совет, – пробормотала Эрика. – Я прощаю тебе пиццерию восьмидесятых.
– Думаю, ты справишься.
– Уф… Не спеши.
Но внутри уже растекалась теплая, успокаивающая волна. Все так или иначе образуется. У нее есть Анна. И Патрик.
Фариде была недоступна по телефону. «Она на выезде, работает», – сообщал автоответчик. Патрик нетерпеливо барабанил пальцами по столу. Ему нужен был ее кусочек пазла, чтобы идти дальше. Не давало покоя и то, что Хедстрём только что узнал от Педерсена о Рольфе. Каким-то образом именно Рольф оказывался ключом ко многим загадкам и того, и другого преступления. Рольф и Рикард.
Патрик вышел в коридор, постучал в дверную раму кабинета Йосты. Дверь, как это было принято в отделении, стояла открытой.
– Хочешь еще раз побеседовать с нашим подозреваемым?
– Угадал. Как думаешь, станет он разговаривать без адвоката?
– Заодно узнаем.
Патрик направился в отсек для задержанных и почувствовал, что его лицо приняло мрачное выражение. Оставалось надеяться, что несколько дней пребывания в отделении сделали Рикарда более сговорчивым.
– Рикард, у меня к вам несколько вопросов. Хотите, чтобы присутствовал адвокат?
Рикард поднял глаза на Патрика. Он выглядел уставшим и удрученным. И следа не осталось от того Рикарда, который отказывался говорить без адвоката.
– Я хочу выйти отсюда, только и всего. Спрашивайте, что вас интересует. – Исчезли и язвительный тон, и высокомерный вид. – Когда вы наконец со мной определитесь?
– Мы можем держать вас под арестом три дня. Сегодня третий. После этого нам будет нужно разрешение прокурора задержать вас еще на четырнадцать дней, а потом – новое слушание о содержании вас под стражей. Разве Якобссон не проинформировал вас?
– Проинформировал, – устало ответил Рикард. – Мне просто трудно сосредоточиться. Дни перетекают один в другой, и я перестал их различать. Так вы меня не отпустите?
– Слишком многое свидетельствует против вас. Скорее всего, достаточно для дальнейшего задержания. Но если вы согласны нам помогать, ситуацию можно изменить. У нас есть несколько вопросов…
– Начинайте, – перебил Рикард, поднимаясь с койки в тесной холодной камере.
Они пришли в комнату для допросов. Патрик и Йоста сели за стол напротив Рикарда.
– Расскажите о Рольфе, – Хедстрём пристально посмотрел на задержанного.
– О Рольфе? – равнодушно переспросил Рикард. – Что вы хотите, чтобы я о нем рассказал?
– Рольф ваш отец.
Рикард подскочил на стуле.
– Как, черт возьми…
– Нам известно, что вы шантажировали «Бланш».
Рикард опустил глаза в стол. Потом с вызовом вскинул подбородок:
– Что вы хотите от меня услышать? Я увидел возможность и воспользовался ею.
– Но почему именно «Бланш»? Почему они должны были платить вам за молчание?
– Ради папы… то есть Хеннинга. Он один ничего не знал. А они всегда защищали его и маму.
– И Сюзанна с Уле утверждали эти платежи?
– И Луиза. Ничто в «Бланш» не происходило без ведома Луизы. Я подумал, что, раз уж они платят за молчание, почему бы мне не получить кусок пирога.
Только теперь на его лице появилась знакомая циничная усмешка, так раздражавшая Патрика.
– Как вы узнали, что Рольф ваш отец?
– Он сам мне сказал. И так торжественно все обставил… прямо сенсация века. Попросил меня приехать к нему в студию в Стокгольме, показывал разные фотографии, которые собирался выставить. Ну и потом… это бесконечное нытье по поводу того, как примириться с прошлым… Под конец спросил, знаю ли я, что он мой отец.
– А до того вы ни о чем таком не догадывались?
– Ни малейшего подозрения. Уверен, что папа тоже не знает. Он не смог бы такого выдержать.
– И за это Сюзанна и Уле платили вам через «Бланш»?
– Да. «Бланш» для них всё, прежде всего для Уле. У Сюзанны есть Академия. Но то, что важно для Уле, важно и для Сюзанны.
– Рольф собирался рассказать кому-нибудь об этом, кроме вас?
– У меня не сложилось такого впечатления. Не думаю, чтобы он хотел создать серьезную проблему маме. У меня возникло такое чувство, будто он собирался… посчитаться с прошлым, что ли. Может, это кризис среднего возраста или как там его… Он заставил меня покляться, что я сохраню это в тайне от мамы.
Рикард посмотрел на свои ногти и потрогал заусенец. Вне камеры он опять превращался в обычного беспечного Рикарда.
