— Можешь пройти и поискать, не прячется ли Гернот у меня!
Однако момент был не подходящий для шуток. Штеффен был совершенно не в себе. И прошло несколько секунд, прежде чем он вообще смог хоть что-то, заикаясь, объяснить.
Я с ужасом узнала, что сегодня он получил результат теста на отцовство. И хотел немедленно доставить это кукушкино яйцо его коварному производителю, но того и след простыл.
— А что говорит Биргит? И где она вообще? — спросила я, и мне вдруг стало совсем плохо, потому что я заметила на рубашке Штеффена пятна крови.
Маленький Виктор продолжал исходить криком.
— Она сбежала! Я ее побил, и она удрала! Боже мой, Аня, я должен ее найти, а то она что-нибудь с собой сделает…
После этих слов он снова ринулся вниз по лестнице, а я, ничего не соображая, осталась с младенцем, который уже не мог успокоиться. Слезы текли по его щекам, а гневный протестующий крик прямо у меня под ухом был невыносим. Я неподвижно застыла на пороге, превратившись в соляной столб, как жена Лота. Итак, мой муж действительно сделал моей коллеге ребенка, и, как нарочно, именно я должна теперь об этом ребенке заботиться!
Не зная что делать, с Виктором на руках я побежала вниз к Патрику. Но он уже и сам, встревоженный шумом, вышел из своего кабинета.
Должно быть, он не понял и половины, когда я истерически попыталась обрисовать ему ситуацию.
— Что мне теперь делать? — спросила я и заплакала.
— Вызвать полицию, — сказал Патрик. — Это дело скверно пахнет! Мать не бросает своего ребенка в беде.
— Биргит, наверное, в шоке. Может, она уже одумалась и возвращается домой. Если я сейчас натравлю на Штеффена полицию, он окончательно свихнется!
— Дай-ка сюда малыша, — сказал Патрик, — он явно голоден. Ты, случайно, не знаешь, он на грудном вскармливании?
— Понятия не имею, — беспомощно развела я руками, с удивлением заметив, что орущий Виктор понемногу успокаивается.
Как опытный папа, Патрик стал укачивать младенца, что-то мурлыча ему тихим голосом.
Я тем временем тщетно пыталась дозвониться до Штеффена или Биргит.
— Еще пять минут этого рева — и я бы не выдержала! Где мы сейчас найдем бутылочку с соской? — спросила я. — Так или иначе, мы за него теперь в ответе!
— Слушай внимательно, — сказал Патрик. — Я узнаю, какая аптека работает круглосуточно. Потом поеду, куплю бутылочку, памперсы и молочную смесь. Можешь ты хоть приблизительно сказать, сколько ребенку месяцев? И хватит ли у тебя мужества остаться с ребенком на некоторое время одной?
Возраст ребенка я знала. Когда мы услышали скрип входной двери, я на несколько секунд питала обманчивую надежду, что это явился Штеффен, притащив с собой раскаявшуюся Биргит, хотя ведь у них не могло быть ключа от наружной двери.
Но вошел Мануэль, увидел нас на кухне с грудным ребенком и выпучил глаза.
— Откуда он у вас? — изумился он.
— Ты опять вернулся поздно, — набросился на него Патрик. — Не задавай глупых вопросов, а достань из чулана бельевую корзину. А ты, Аня, вскипяти пока воду!
Хотя мы все трое были изрядно огорошены, на всех парах началась активная деятельность. Патрик умчался на машине, я пыталась утешить маленького Виктора песнями, Мануэль приволок бельевую корзину и положил на дно подушку.
— Где ты нашла младенца, в школьном туалете? Вы хотите усыновить этого ребенка? — спрашивал он, а я принялась объяснять ему, что это малютка Биргит, который попал к нам на попечение лишь временно.
— Она потом его заберет, — заверила я, не углубляясь в детали.
— Я очень хорошо помню день, когда родилась моя сестренка, — сказал Мануэль. — Я прямо в осадок выпал. А ведь Лено была примерная девочка, не то что этот крикун.
— Ты бы на его месте кричал не хуже, — сказала я, выгораживая малыша. — Кажется, он как раз накопил сил, чтобы снова разораться. Ты только глянь, как мрачно он на нас смотрит!
Мануэль вытер у малыша слезинку и на пробу сунул ему палец в рот, что, однако, привело к новому взрыву ярости.
Наконец вернулся Патрик, прокипятил бутылку и соску, развел желтоватый порошок, наполнил бутылку и поставил ее охлаждаться в кастрюлю с холодной водой. Попутно показал мне, как менять памперсы.
Мы с Мануэлем смотрели как зачарованные, когда он наконец дал малышу бутылку. Виктор, судя по всему, не был зафиксирован на материнской груди, потому что принял замену. И хотя кормление шло, на мой взгляд, с горем пополам, ребенок, в конце концов, съел столько, что от усталости заснул.
Патрик уложил подкидыша в бельевую корзину, укрыл махровым полотенцем и сказал:
— Иди наконец спать, Мануэль, и ты тоже, Аня! Я возьму его к себе в спальню, в конце концов, тебе вставать раньше, чем мне. Если твои друзья сегодня ночью еще позвонят или заявятся сюда, дай мне знать.
