Шамиль нажал на брелок, и сабвуфер ожил, резко заполнив улицу басами. Машина начала ощутимо вибрировать, и я даже немного отступил, прикрыв уши.
— Ты не оглохнешь так? Машину сейчас развалишь от таких басов.
Шамиль только усмехнулся и выключил музыку, захлопнув крышку багажника.
— Не, брат, это и есть самый кайф! — заверил он с довольным видом.
Когда мы сели обратно и поехали, я некоторое время молчал, размышляя о его отношении к деньгам и жизни в целом. Наконец, не удержавшись, спросил.
— Слушай, а сама-то машина сколько стоит, если ты столько денег в нее вложил?
— Пол-ляма отдал, — беззаботно ответил Шамиль, ловко управляя рулем одной рукой.
Я не смог скрыть своего удивления.
— И зачем тогда вкладывать еще столько же? Ты д потом за такие бабки не не продашь. Не проще было сразу нормальный аппарат взять?
Он лишь пожал плечами и совершенно искренне ответил:
— Ну, Саня, это же кайф. Она именно такая, как я хочу. Девчонки ссуться…
Я ничего не сказал, только снова про себя усмехнулся. Так себе кайф… а вот почему Шама не заехал на парковку у клуба, стало понятно. Машина была настолько низкой, что собирала почти все возвышенности на дороги. Но Шамиль был доволен, и спорить с ним не было смысла. Каждый живет по-своему.
Мы ехали уже минут десять, когда Шамиль притормозил перед очередным лежачим полицейским и остановился.
— Что такое? — спросил я, взглянув на Шаму.
Он, немного напряженный, приоткрыл дверь и выскочил из машины, внимательно присев на корточки и изучая дорожный выступ. Потом с досадой покачал головой и обратился ко мне.
— Саня, брат, а можешь выйти на секунду? Слишком низко, боюсь, бампером цепанём.
Я улыбнулся, вышел из машины и та чуть, нл приподнялась. Все таки веса во мне сотня килограмм.
Шамиль медленно и очень аккуратно начал перекатываться через лежачий. И даже несмотря на то, что я вышел из салона, «Лада» все равно слегка цепляла днищем, оставляя на асфальте еле заметный след.
Проползши со скоростью черепахи, Шама, наконец, преодолел препятствие и жестом позвал меня обратно.
— Ну все, теперь нормально, поехали.
Я сел на свое место, сдерживая улыбку, и мы продолжили путь до зала.
— Шама, а если лежачий повыше будет?
— Ну тогда придется объездную искать…
Вот так «с горем пополам», мы наконец подъехали к моему залу. Шама, завидев, что дорога, ведущая к зданию, неровная и имеет ямы, притормозил. Понимая, что его ласточка на такие подвиги не способна.
Он остановился, и вышел из машины, чтобы попрощаться. Тотчас приметил разбитый «мерс», который так и стоял припаркованным возле моего зала.
— Неприятно, конечно… такую тачку ухайдокали… — вздохнул он. — Блин, жаль меня не было рядом, руки бы поотрывал!
— Неприятно, — согласился я.
— Кстати, Саня! Я знаю, к кому обратиться по ремонту. Надо будет — свистни, скину контакт.
— Скинь, — попросил я.
«Кабан» надо было ремонтировать. А никого, кто занимается кузовщиной, я не знал. Так что искать бы все равно пришлось.
— Не вопрос, брат, номер только продиктуй, у меня же твоих цифр нет, — сказал Шамиль, доставая свой телефон.
Я обратил внимание, что экранное мобильнике знал лучшее времена. Сейчас он был весь покрыт сеткой трещин. Понятия не имею, как сквозь неё он хоть что-то видел.
Шама быстро записал цифры, позвонил, чтобы я увидел его номер.
Следом скинул контакт некого «Ибры дядя».
— Ибрагим, со дядька, — пояснил он. — Руки золотые! Уже тридцать лет занимается кузовщиной! Когда будешь звонить, скажешь, что от меня.
— Спасибо, Шам, хочешь, заходи, глянешь зал, — предложил я по-дружески.
Видно же было, что он косится в эту сторону.
Он на секунду задумался, а затем все же покачал головой.
— Не, брат, давай в следующий раз. У меня сегодня прием, так сказать, надо ехать уши ломать, — сказал он.
Я повернул голову к нему.
— В смысле, уши ломать? — удивленно спросил.
Шама буднично пожал плечами, будто объясняя нечто совершенно обычное.
— Ну в прямом. Уши ломать!
— Уши в смысле… уши?
— Нв конечно! Мне за это платят. Пять тысяч за правое ухо, десятка за левое.
— А почему разница такая? — я непонимающе нахмурился.
Шамиль снова улыбнулся и, немного смутившись, пояснил.
— Ну, когда за рулем едешь, стекло опускаешь, и левое ухо лучше видно, оно дороже стоит.
Я кивнул, чувствуя, как внутри возникает изумление. На хрена уши то ломать… Это было странно и опасно, особенно если учесть, какие последствия могли ждать в дальнейшем.
— Ты так блин смотришь, как будто первый раз слышишь! — выдал Шама. — У нас пол Махачкалы так ходит.
— Зачем? — спросил я.
— Ну сразу понятно, что ты спортсмен и с тобой лучше не связываться, — пояснил он. — Хочешь тебе сломаю, как своему за полцены!
— Не брат, это лишнее. Меня мои уши полностью устраивают.
— Ну смотри, если надумаешь — обращайся, я твои уши быстро в достойный вид приведу! Скалкой жух и готово!
— Обязательно.
Я никак не стал комментировать свое отношение к такого рода манипуляциям. У каждого своя жизнь, свои выборы и свои ошибки. Если пацанам в охоту глохнуть, не спать по ночам — это только их выбор.
