— Ну вот, мы в унисон мыслим, о том же подумали, — пояснил я, видя, что Антон напрягся.
— Ладно, пойдёмте, там очередь быстро двигается.
Мы спустились вниз. Организаторы решили не заморачиваться и «за отдельную плату» командировали прямо в особняк врача из местной больницы. Зачем морочиться? Проще привезти одного медика, чем дюжину бойцов таскать в больницу.
Никакого отдельного кабинета для осмотра не подготовили. Врач расположился прямо в зале, на кресле одного из ведущих. На соседнее кресло водрузил свой чемоданчик — металлический, с тёртыми углами. Внутри торчали бинты, флаконы, манжета для давления, фонарик. А главное — на коленях медика лежала папка документов, которыми выдавался допуск.
Бойцы подходили к врачу по очереди. Он проверял зрачки, давил на суставы, делал пометки в своих бланках.
Я пощупал под бровью тонкую корочку зелёнки. Посмотрим, заметит ли он то, что мы так старательно пытались скрыть.
Очередь двигалась быстро. Допуск всё-таки был по большей части формальной процедурой. Ну если при отсутствии травм. Как Шамы, который и подраться ещё не успел.
Он обернулся, смерил меня взглядом и расплылся в улыбке.
— Сань, тебя в краску уронили. Что с тобой?
Я пожал плечами, будто ничего особенного.
— Пузырёк неудачно открыл.
Он засмеялся, но спросить что-то ещё не успел — настала очередь Шамы подходить к врачу.
Естественно, держать долго Шамиля никто не стал. И следующим позвали меня. Врач был совсем молодой паренёк — гладко выбритый, в очках. По всей видимости, только «вчера» отучился. Но именно он решал, выйду ли я сегодня в ринг.
Я сел напротив, на стул. Врач внимательно на меня посмотрел:
— Жалобы? — спросил он.
— Отсутствуют.
— Пропускали тяжёлые удары за последние пару месяцев, были ли эпизоды с потерей сознания?
Он продолжил задавать вопросы, по большей части формальные, а я лишь отрицательно мотал головой.
Фонарик щёлкнул, и врач посвятил мне прямо в глаз. Сначала в правый, потом в левый. После манжета затянулась на предплечье, сдавила так, что я ощутил собственный пульс. Врач записал цифры в бланк.
— Так, ну давление у вас как у космонавта — 120 на 80.
Он снова уткнулся в бумаги. Ручка быстро чертила короткие линии, но вдруг остановилась. Взгляд врача поднялся, скользнул по моей брови и задержался. Там, где зелёнка скрывала сечку.
— В прошлом бою посеклись? — уточнил он.
Врач чуть отстранился, по-новому глядя на меня. В глазах мелькнуло сомнение.
— Вам снова драться сегодня? — уточнил он.
— Да, — подтвердил я.
— Угу… — вздохнул врач и посмотрел на свои бумаги. — Уверены, что хотите выступить? Снять с боя я вас не сниму, но если по рассечению попасть, то потом дорога на операционный стол.
— Уверен, — подтвердил я.
Врач коротко пожал плечами, мол я предупредил, и поставил подпись.
— Допущен, — сказал он, убирая бланк в папку. — Но я вам так скажу: на вашем месте я бы поберёг здоровье. А с зелёнкой вы, конечно, не шибко оригинальны.
— Спасибо, доктор!
После осмотра меня уже ждали Антон, Настя и Козлов младший. Антон захлопал в ладони, а Настя улыбнулась с облегчением. Саша был менее эмоционален.
— Поздравляю, — сказал он.
— Ну что, живой? — Антон закатил глаза.
— Живее всех живых, — подмигнул я, проводя пальцами по сечке. — Аккуратнее только надо быть.
После осмотра нас почти без передышки погнали в зал на конференцию. Врач выдал допуск всем без исключения — никто не отсеялся. Вышло, что весь этот ритуал был не так уж далеко от того, что мы делали в девяностых. Да, теперь фонариками светили в глаза, мерили давление… а по факту — всё то же самое. Раз живой — то дерись.
— Леди и джентльмены, раз все живы и здоровы, то нам самое время пойти на конференцию! — объявил Антон.
Конференция проходила в том же зале, где и жеребьёвка первого тура. Правда, на этот раз изменилось расположение стульев. Ещё пару дней назад тут сидело шестнадцать человек, а теперь стульев осталось в два раза меньше.
Слева от ведущих стояли наши места. Нас было пятеро. По правую руку от братьев Решаловых расположились трое оставшихся бойцов из команды Феномена.
Я опустился на свой стул и оглядел картину. Феномен сидел в чёрных солнцезащитных очках и делал вид, что ему всё равно. Остальные двое бойцов делали вид, что до нас им нет дела, и смотрели в экран мобильников. Честно говоря, их группка мало походила на настоящую команду. Там каждый был сам за себя.
Что до моих парней — у нас даже невооружённым взглядом было видно, что мы поддерживаем принцип: один за всех и все за одного.
— Начинаем, всё готово, — объявил наш режиссёр. — Пять секунд!
Паша поднялся со своего кресла, держа микрофон в руке и огляделся.
— Съёмка! — выкрикнул режиссёр.
— Парни! — начал близнец, поднося микрофон к губам. — Во-первых, хочу искренне поздравить каждого из вас. Вы прошли бои одной восьмой финала. Здесь остались только лучшие.
Мы поаплодировали. Но если мои пацаны делали это охотно, то вот пацаны из команды Феномена аплодировали вяло. Так-то радоваться им было нечему.
