— Ты попутал, слышь ты, — хрипел он. — Я тебя потом найду, глотку перегрызу…
Я вздохнул, понимая, что экземпляр мне попался упертый и словесной профилактикой тут не обойтись.
— Пацаны, давайте его сверху мешочками приложим? — невозмутимо распорядился я Марику и Витале.
Те охотно потянулись за мешком. И вот тогда Егор понял, что я не шучу. Нет, убивать я его не собирался, но вот проучить — вполне.
Жаль только раствор так быстро не застывает. А то был бы отличный шанс у Егора полежать в засохщей стяжке и подумать о том, как устроена эта жизнь.
— Ты гонишь, э? Не надо, а если я засохну? — заголосил он.
— Засохнешь, — подтвердил я, забирая мешок у пацанов и складывая на грудь этому павлину. — И найти тебя под раствором никто не найдет. Так что если у тебя есть последние слова, то сейчас самое время их сказать.
Я продолжал удерживать его ногой, вжимая грудь в пол. Не запачкать бы еще костюм… а то на работу не в чем будет идти. Когда я положил на грудь Егора второй мешок (а всего из было пять!) он сразу почувствовал тяжесть пятидесяти килограмм, вжавших его в пол. Ну и заговорил сразу по другому.
— Не надо, богом прошу, давай побазарим по нормальному!
Я жестом остановил ребят, подававших уже третий мешок.
— Говори, рот я тебе пока не закрываю. Наоборот говорю — последнее слово у тебя есть.
— Убери мешки!
— Не уберу, — отрезал я. — Так говори.
И Егор, быстро смекнув свою незавидную участь, начал распыляться в красноречии.
— Пацаны, сделайте стяжку, я долг прощу, отвечаю за базар! — начал упрашивать он Виталю и Марика.
— Че то он как-то не от души просит, — хмыкнул Виталя.
— От души, по братски… — визжал Егор. — Я если че сверху накину, не обессудьте! Я ведь молодой совсем, чтобы умирать.
Меня резанули последние слова, и я не отказался себе в удовольствие свалить на Егора третий мешок.
— Козел ты, — зашипел я. — А когда отраву пацанам молодым продаешь, не думаешь о том, что им рано умирать?
— Прости…
— Прощения у их матерей падла просить будешь… — я стиснул зубы.
Задушил бы собственными руками это чмо., но сейчас пришлось подавить порыв.
— Пацаны, на его предложение соглашаетесь? — спросил я.
Марик и Виталя синхронно закивали. Я убрал с Егора мешки, за шкирку поднял на ноги, поставив перед собой.
— Уходи отсюда, — сказал я. — И чтоб я тебя здесь больше не видел. Пацаны тебе ничего не должны. И если ещё раз сунешься или на районе тебя увижу, то я тебя вместо груши на цепи повешу, а Марик и Виталя будут удары отрабатывать.
Он отступил на шаг. Зыркнул на пацанов, облизал губы, начал пятиться к выходу, окидывая себя взглядом. Выглядел он жалко.
— Ты думаешь, я один такой? — вдруг произнес он тихо. — Думаешь, ты тут умный самый? Все молчат, а ты решил геройствовать? Ты не знаешь, с кем я общаюсь? Ты не знаешь, кто за мной стоит!
Говорил он с безопасного расстояния, чтобы в случае чего успеть дать деру. Я посмотрел через плечо.
— Пошел вон. Не гневи бога.
Егор плюнул на асфальт, развернулся и ушел, шаркая ботинками, с которых на пол падали сгустки мокрого бетона.
Пацаны молчаливые, испуганные, стояли чуть в сторонке, склонив головы на грудь.
— Я думал все… кабзда нам с Виталей, — прошептал Марик. — Их пять человек пришло, а нас двое…
— Спасибо Сань, — поблагодарил Виталя.
— Спасибо в карман не положишь и на хлеб не намажешь, — устало вздохнул я. — Завтра чтобы переделали участок, где он нагадил и мы в расчете.
— Саш… — замялся Марик.
— Чего?
— Мы этого урода хорошо знаем. Он не оставит просто так, жди подлянку, — предупредил Марик.
Я кивнул, давая понять, что услышал предупреждение. В этот момент телефон в кармане завибрировал, причем за время конфликта с Егором, не в первый раз.
Я достал мобильник, экран ослепил тусклым светом. Сообщение от Игната с просьбой позвонить, когда освобожусь. И второе сообщение, пришедшее только что, от… Алины.
«Срочно посмотри!»
И ссылка. Без «привет» и «как дела»… ну допустим, такой у нее стиль общения. Я нажал на ссылку и меня перекинуло на видео.
Твою мать… это еще что за афганский талибан? На черном фоне сидел какой-то товарищ с обнаженным торсом и лицом в маске. Точно абу-бандит!
В одной руке он держал бейсбольную биту, в другой банку. Ну в смысле обычный трех литровый баллон, судя по красному цвету, с томатным соком.
Все бы ничего, но на банке была приклеена моя распечатанная фотография, та самая, что Алина делала для ава… пфу ты блин, слово забыл. В общем, фото для заставки в соц сети.
— Настало время, — выдал жертва пропаганды с акцентом. — Я тибя покараю!
Я не сразу узнал говорившего. Черт возьми, да это же Мага! Точно он!
Каратель поставил банку с томатным соком на пол, перехватил биту двумя руками. Занес над головой и лупанул по банке. В стороны полетели «кровавые» брызги, осколки стекла. Досталось моей фотографии, утонувшей в томатном соке.
Мага перепачкался с ног до головы, да и только. Схватил мою фотографию, порвал на две части. Перехватил биту у вытянул ее горизонтально перед собой. На поверхности биты читалась надпись — место и дата конференции.
