Мария Митрофановна задумалась. Она даже не могла припомнить случая, когда Саша последний раз выходил с ней на улицу. Но настойчивость этого приятного, хоть и немного странно одетого мужчины сбивала ее с толку.
– Вы – друг Саши? – растерянно спросила Мария Митрофановна.
Она дала киоскеру пятерку.
– Телепрограмму.
Взяв газету и сдачу, Мария Митрофановна хотела поднять стоявший у киоска пакет с огурцами и картошкой, но проворный Чинарский уже схватил его.
– Давайте я вам помогу, что же это вы так нагрузились!
В едином порыве он отнял у экс-домработницы и другой пакет – с рыбой и ряженкой.
– Постойте, – забеспокоилась Мария Митрофановна. – Куда вы?
– Вы же домой? – Чинарский являл образец доброты и простодушия.
– Да, но…
– Я вам помогу, мне все равно в ту сторону, – махнул Чинарский головой и пошел к дому Марии Митрофановны. – А Сашка, он ведь так классно готовит, – бросил он через плечо. – По-прежнему увлекается? – продолжал Чинарский непринужденную беседу.
– Увлекается. – Мария Митрофановна еле поспевала за энергичным Чинарским. – Подождите…
Чинарский остановился. Мария Митрофановна – тоже. Она вглядывалась в него, немного хмуря лоб.
– Ваше лицо мне кажется знакомым, – наконец проговорила она.
– А я вам что говорил! – хохотнул Чинарский.
– Когда же это было? – Мария Митрофановна все еще изучала улыбающуюся физиономию Чинарского.
«Тетушка цепляется к датам – это тревожный знак», – мелькнуло в голове у бывшего опера.
– Какая разница! Я и сам сейчас уже не вспомню, когда мы с Сашкой виделись!
Внимание Марии Митрофановны все больше приобретало скептический оттенок. Чинарский не на шутку забеспокоился. «Видно, решает, могу ли я быть приятелем ее Саши», – подумал Чинарский, костюм которого был хоть и приличным, но безнадежно устаревшим.
– Что-то я вас не припоминаю. – Женщина стояла как вкопанная. – Саша мне про вас не рассказывал.
– Да, – усмехнулся Чинарский, – он такой скрытный.
Чтобы как-то разрядить обстановку, он двинулся вперед. Марии Митрофановне ничего не оставалось, как пойти следом. Она семенила, едва поспевая за Чинарским, пытаясь припомнить этого мужчину. Что-то в нем было ей знакомо, но она даже представить себе не могла, что небритый мужик, спрашивавший вчера Мишку, и нынешний Чинарский – одно и то же лицо. Постепенно она стала успокаиваться.
Чинарский же сбавил ход.
– Сашка мне много о вас рассказывал, – широко улыбнувшись, сказал он. – Как вы вкусно готовите. Ванильное печенье. – Он вспомнил запахи, которые учуял вчера в ее квартире. – Жареная рыба, кофе.
– Кофе я теперь редко себе позволяю, – смутилась Мария Митрофановна. – Возраст.
– Да что вы! – Чинарский даже остановился, наигранно вскрикнув. – Вы так молодо выглядите. Я бы за вами приударил, будь я помоложе.
Он пошел дальше, подумав, не сказал ли чего лишнего. Но Мария Митрофановна только улыбнулась в ответ на его лесть.
– Как Саша, чем занимается? – Чинарский решил, что можно перевести разговор в интересующее его русло.
– Работает, – вздохнула Мария Митрофановна.
– Живет там же, на Советской-Коммунистической? – Чинарский пошел ва-банк.
– На Коммунистической, – задумчиво кивнула Мария Митрофановна.
– Все собираюсь к нему забежать, – улыбнулся Чинарский. – Спросить, не нужно ли икры. А номер квартиры забыл. Он же на третьем этаже живет?
– Да-а, – машинально подтвердила Мария Митрофановна.
В том, что Чинарский с первой же попытки угадал этаж, не было ничего удивительного. Это был даже не экспромт с его стороны, а результат работы ума. Прикинув, что у отца мальчика была домработница, Чинарский понял, что жили они небедно. Скорее всего, отец был какой-то шишкой. А значит, при получении квартиры мог выбирать этаж. Третий этаж – «еврейский», как его называли в советское время – доставался обычно людям, добившимся в жизни каких-то успехов. Так что про этаж он ляпнул не «от балды».
– Квартирку напомните, – как бы между прочим произнес Чинарский.
Но на этот раз вышла заминка. Тетка почему-то заупрямилась. Она остановилась посреди улицы и подозрительно посмотрела на Чинарского.
– Разве Саша вам не говорил? – склонив голову, спросила она.
– Говорил, конечно, – чертыхнулся про себя Чинарский. – Я даже был у него однажды.
– Он никого к себе не приглашает, – вперила в него внимательный взгляд женщина.
– Я знаю, – соврал Чинарский, – я забегал к нему на одну минуту.
Он подхватил сумки и вошел во двор, опередив Марию Митрофановну.
«Сталинистка хренова, – про себя выругал Чинарский тетку. – Подозрительная, как сто оперов».
Дойдя до подъезда, он остановился, делая вид, что не знает кода. Мария Митрофановна торопливо шла следом. Чинарский по ее виду почувствовал, что она в чем-то его подозревает. Поняв, что дальнейшие расспросы ни к чему не приведут, он поставил сумки на землю.
– Ну, мне пора, – растянул он губы в улыбке. – Всего хорошего. Пойду его поищу.
– Саше не до вас сейчас, он ждет сестру – она скоро должна приехать.
– А она как поживает? – глуповато улыбнулся Чинарский. – Саша почему-то избегал говорить про нее, но пару раз все же обмолвился. Что-то у них не ладилось, видно… – наугад сказал он.
