В ней неожиданно поднялась волна восторга. Того самого восторга, который она всегда чувствовала в первые месяцы их романа. Тогда она ни о чем другом не могла думать – только о том, как же здорово, что они встретились, что нашли друг друга, и о том, что сделает все, только бы им всегда быть вместе. Но сейчас ее радость тут же померкла от страха. Что он делает здесь, среди рухляди и мусора, копившихся десятилетиями?
Сабрина махнула в сторону Джея, и одна из камер послушно последовала за ее рукой, а другая осталась нацеленной на Мэй, застывшей под пристальным взглядом мужа. Как она все это ему объяснит? Все: дом, мерзкую сцену с Амандой, когда она у всех на глазах, как склочная базарная баба, столкнула сестру с веранды, свое заявление о том, что остается в Канзасе, которое она только что орала перед камерами и перед Сабриной? Джей сейчас возьмет и попросту выключит камеры, но матери победа в «Кулинарных войнах» нужна гораздо больше, чем Мэй могла раньше себе представить. А значит, каким-то образом Мэй должна довести «Войны» до конца, и Джей не должен ей в этом мешать. а знает ли он вообще, что это дом ее матери? И как он здесь оказался?
За спиной Мэй по доскам дощатого пола веранды застучала палка Эйды:
– Не пора ли вам, девочки, перестать ссориться? Пора бы и за работу взяться. Твоя мать…
Эйда замолчала. Поняла, что веранда их дома теперь превратилась в сцену, свободной рукой поправила волосы, выпрямилась и покровительственно улыбнулась. Как играть свою роль, двоюродная бабушка знала прекрасно.
Свою роль Мэй тоже сыграет до конца.
– Пожалуйста, послушай меня, – выдохнула она ему на ухо, ощущая запах его любимого мятного шампуня и мягкую щетину возле уха, где ему никогда не удается как следует побриться. Она поцеловала его по-настоящему, крепко и искренне, и почувствовала, что он ответил ей тем же: почувствовала его нежные губы, почувствовала, как его руки одновременно и расслабились на ее плечах, и сжали их крепче. От их прикосновения ей стало невероятно хорошо. Но едва он отступил от нее на шаг, в горле у Мэй встал ком, и ее охватила паника. Не дай бог, он сейчас что-то предпримет – тогда всему конец.
Мэй теперь знала, чего она хочет. Она хочет, чтобы Джей понял ее, как Патрик понимает Кеннета, чтобы он с ней здесь остался, взялся с ней вместе за «Мими» и чтобы вместе у них все получилось. Но ждать, что Джей на все это согласится, у нее нет никакого права, нет даже права об этом его попросить. По крайней мере до тех пор, пока она не покажет ему и дом, и городок, которые сделали ее такой, какая она есть. И теперь ей придется признаваться ему перед камерами, а ведь он именно камеры и ненавидит. К тому же, во всеуслышанье оповестив мир о своих планах, она только что поставила его перед фактом. Не посоветовалась, не спросила его мнения – все вышло так, как ей меньше всего хотелось. «Я здесь, и я заявляю, что остаюсь…» Но ведь план-то у нее отличный. Разве Джей не этого хочет? Он согласится… Он услышит ее… Когда она ему все расскажет и объяснит… Если, конечно, дело у них дойдет до объяснений.
Мэдисон и Райдер были счастливы, что и мама, и папа опять с ними вместе. Но сына с дочкой раздирали противоречия. Сидя на бедре Джея и обвив вокруг него ноги, Райдер тянулся к Мэй, а Мэдисон, стараясь забраться повыше и подняться на следующую ступеньку их семейной лестницы, встала Мэй на ногу, чтоб достать до папы и брата.
Мэдисон сделала пару шагов и потянула их всех за собой. Мэй взяла Джея за руку и с облегчением ощутила, что на ее немое приглашение он ответил, хотя сам ее руки не сжал.
– Пойдем, покажу тебе, что здесь происходит, – бодро начала Мэй. – Во-первых, это тетя Эйда. Ты ее помнишь?
Тетя Эйда, которая на их с Джеем свадьбе семь лет назад осторожно провела Барбару мимо всех подводных рифов, лучше кого бы то ни было понимала маску, созданную Мэй для себя в Нью-Йорке.
– Тетя Эйда – истинная звезда Голливуда, но студии теперь предпочитают актрис лет на сорок младше, чем их героини, вот она и решила вернуться домой и всеми нами здесь командовать.
Эйда дотянулась до лица Джея, взяла его щеки в ладони и расцеловала. Мэй видела, что он улыбается. Джей выпустил ее руку и обнял старушку. Никому не устоять перед Эйдой!
