Дверь полностью не открывалась. Если б они спросили, Мэй бы им объяснила. За дверью стояли коробки, к коробкам был прислонен отрезанный кусок столешницы, а сверху сидела кукла в шляпе с пером, которую Мэй не любила. Голова, ноги и руки у куклы были сделаны из чулок. Чулки чем-то набили, и в нужных местах прошили грубой ниткой – получились нос, подбородок и пальцы. Там еще много всего лежало, но дверь мешали открыть в основном эти предметы.
Мэй попробовала заградить «папе» дорогу, но он ее отстранил и шагнул в дом. Побежав за ним, она увидела, что Аманда закончила раскраску, пытается отодвинуть свой высокий стул и слезть на пол.
– Манда, подожди! – крикнула Мэй.
– Я сейчас приду к тебе, – откликнулась Аманда и, раскачавшись, изо всех сил оттолкнулась от барной стойки. Стул начал падать назад, Аманда завизжала, но позади стоял стол, возле стола тоже громоздилась гора коробок. Она-то и остановила стул, так что Аманда скатилась через коробки, перелетела через подлокотник дивана, а потом с дивана шлепнулась на пол. Дядька оттолкнул Мэй, бросился к Аманде, но споткнулся и упал сам – почти свалился на Аманду. Та заорала во все горло.
– Не бойся, – старался перекричать Аманду незнакомец. – Ударилась? Где больно?
Аманда, перекатившись на спину, задрыгала ногами и так сильно двинула его под подбородок, что он сдавленно вскрикнул и рухнул на диван. Удивленная успехом, Аманда замолчала, но тише от этого в комнате не стало, потому что Барбара, тогда еще молодая, тогда еще стройная и злая, с силой распахнула дверь, отчего посыпалось все сваленное в углу у стены.
– Гэри?
Лицо у нее было белым от гнева, и, когда второй дядька попробовал войти за ней следом, она саданула ему локтем под дых.
– Убирайся отсюда вон, Фрэнк Погочиелло. Я знаю, тебя сюда твой папаша прислал, но входить в мой дом у тебя никаких прав нет. Так и запомни – никаких. Этот дом не продается!
Мэй сразу поняла – мама страшно сердится. Такой сердитой Мэй еще никогда ее не видела. И, поняв это, она обежала вокруг свалившегося дядьки, заградила Аманду и, как щит, встала перед младшей сестренкой.
На мужчину в доме Барбара не кричала. Даже наоборот. Тихо-тихо она прошипела:
– И ты, Гэри Логан, пошел вон. Чтоб духу твоего здесь не было! Сейчас же, пока я не придумала, что сделаю, если ты задержишься здесь хоть на секунду.
– Я только хочу с тобой поговорить. И с девочками повидаться.
– Не вздумай у нас появляться! Ни чтоб поговорить, ни чтоб повидаться. И не вздумай появляться поблизости. А ну пошел! Немедленно! Хочешь поговорить и повидаться – звони, а там посмотрим. И чтоб в мое отсутствие ты сюда нос не совал!
Мужчина встал на ноги.
– Я думал, ты дома, – сказал он. – Фрэнк, ты слышишь? Ее не было дома, и ребенок открыл нам дверь. Ребенок открыл дверь двум первым встречным.
– Я была дома, – быстро-быстро заговорила Барбара. – Я была в задней части дома. Я слышала, как вы сюда прокрались.
Пробравшись сквозь коробки, дядька протиснулся мимо Барбары и выглянул во входную дверь:
– Этой машины здесь раньше не было.
Мэри-Кэт медленно шла по дорожке.
– Была! – Барбара уперла руки в бока. – Вы ее не заметили – ваши проблемы.
Он перевел взгляд на Мэй и спросил:
– Мэй, ведь правда, мамы не было дома?
Мэй всегда быстро соображала и хорошо знала свою мать. Если Барбара обманывает – она тоже будет обманывать. Она тоже уперла руки в бока:
– Была.
Мэй почувствовала, как у нее за спиной зашевелилась Аманда. Аманда говорила только правду – всегда. Понять, что иногда лучше, чтобы взрослые и чужие не знали, что происходит на самом деле, она была не в состоянии. Что теперь предпринять, Мэй сообразила мгновенно. Она подняла ногу, согнула ее и, не оборачиваясь, со всей силы лягнула сестру – есть контакт! Аманда опять завопила, шлепнулась, прижала к животу руки и принялась кататься по полу из стороны в сторону. Мэй повернулась и в надежде, что Аманда все поймет и лягать ее еще раз не придется, состроила ей самую страшную рожу, на которую только была способна. Их глаза встретились, и Аманда, закрыв рот, осталась лежать на полу молча.
– Я была на заднем дворе, – еще раз повторила Барбара, – цветы сажала.
Она сделала шаг вперед, встала между девочками и незнакомцем и принялась наступать, тесня его к двери.
Мэри-Кэт отошла в сторону, словно уступая ему дорогу. Казалось, она тоже знает этого человека.
– Гэри, – сказала она. – Ты, кажется, уже уходишь?
Дядька не обратил на нее никакого внимания и повернулся к Барбаре:
– Это не дом, а свинарник. Это… Что у тебя тут за свалка?
Порядка в доме Барбары, может, и не было, но с головой у нее был полный порядок. Она смахнула несуществующие пылинки с блузки на груди и заявила:
– Мы недавно кое-что получили в наследство – я даже коробки распаковать не успела. Но, поскольку ты здесь не задержишься, они тебе не помешают.
Гэри Логан поддал ногой гору коробок, с которой тут же свалилась кукла.
– Это кукла твоей матери, – сказал он. – А мать твоя, Барб, пять лет назад умерла. Что за дрянь ты тут хранишь, скажи на милость?
