Мэй слушала сестру. Жареные цыплята «Фрэнни». Подлинный рецепт, шахтеры… Она эту песню сто раз слышала. Гораздо больше ее занимала Амандина стрижка. Отлично смотрится. Но ей самой такая не пойдет. Она ростом ниже. Шея у нее не такая длинная. У Аманды от этой стрижки глаза стали в два раза больше, изящный овал лица стал виден. Вот и Энди на нее вылупился. Какой же он осел! По крайней мере, Аманда на него даже не смотрит.
Настало время дегустации. По традиции в присутствии участников судьи избегали любых комментариев. Сегодня они, как обычно, нюхали, смаковали, разглядывали принесенных им цыплят, что-то тихо бормотали себе под нос и друг другу на ухо: один возьмет кусочек от «Мими», снимет с него золотистую кожицу, разломит и лизнет; другой шумно и смачно откусит от ножки, принесенной из «Фрэнни». Как ни старалась Мэй вытягивать шею, понять, чьим цыплятам достается больше внимания судей, было невозможно.
Их настоятельно попросили оставаться на своих местах, но Барбара отошла и села в углу за столик, а когда Мэй еще раз к ней обернулась, матери там уже не было – ушла, скорее всего, проведать Пэтчес. Собака в тот день, по словам Барбары, была не в себе. Мэй с Энди стояли в стороне и не знали, куда деть глаза. Точно так же неловко чувствовали себя Аманда и Нэнси. Заметив это, Сабрина подозвала их всех поближе.
– Смотрите, сколько курицы осталось, – предложила она. – Попробуйте. А то цыплят друг друга так никогда и не отведаете.
Аманда, конечно, сейчас попятится – неужели ей удалось до сих пор скрывать, что она курятины в рот не берет? Нэнси, как гость на детском празднике, который, подавая пример ребятне, первым берет себе кусок ненавистного торта, вежливо взяла ножку с подноса «Мими», держала ее за косточку, но не ела.
Мэй шагнула к подносу. Цыплята «Фрэнни» всегда оставались для нее «запретным плодом». А попробовать ой как хотелось. Она кивнула Энди, вместе с ним взяла кусочек и, держа курицу над салфеткой, откусила.
Вкусно! Может, корочка не такая хрустящая, как в «Мими». И вкус, конечно же, не такой богатый. В конце концов, они подают свою курицу с лепешками из мороженых полуфабрикатов. Откуда богатому вкусу быть, если что попало в тарелки кидают, лишь бы быстрее. Но, в общем-то, ничего. Она бы вполне целую порцию съела. Мэй смотрела, как судьи склонялись над тарелками, как ассистенты несли им карандаши и бумагу. Сабрина махнула оператору подойти поближе, снимать все крупным планом. Пока ведущая совещалась о чем-то с Риду и со своим помощником, Кэри Кэтлин вертела кусок курицы на подносе «Мими», а ее муж, скучая, бессмысленно глядел в пространство.
Энди откусил от крылышка, и глаза у него расширились. Откусил еще раз, бросил остаток в салфетку и схватил Мэй за руку.
– Послушай! – Он явно недоумевал. – Послушай! Ты все хорошо распробовала?
Мэй стряхнула его жирную пятерню со своего рукава и зашипела:
– Сдался тебе их цыпленок! Молчи. Они нас снимают.
– Но все это очень странно. Вкус? Ты что, вкуса не чувствуешь?
– Потом обсудим. Когда выйдем отсюда.
Сабрина подошла к ним поближе, за ней на них надвинулась камера.
– Представителей соревнующихся ресторанов просим покинуть зал. Судьи готовы приступить к обсуждению. – Ведущая повелительным жестом указала на дверь. – И прошу из-за дверей не подслушивать.
Мэй сурово посмотрела на Энди, пошла к выходу и, отвернувшись от камеры, втихаря положила в рот последний кусочек цыпленка. Ничего странного она в его вкусе не находила.
Но Энди был не в себе. Не обращая внимания ни на камеры, ни на яростные взгляды Мэй, он шагнул вперед, прямо к столу кулинарных мэтров. Взял еще два куска курицы с блюда «Фрэнни» и завернул в салфетку. Сабрину одолело любопытство: она начала было пристально за ним наблюдать, но ее отвлек ассистент.
Энди открыл плечом дверь на улицу, и их обдала волна не по сезону жаркого воздуха. Аманда и Нэнси сразу пошли к машине, а Энди, снова схватив Мэй за руку, остановил ее на тротуаре.
– Ты хорошо распробовала их курицу?
– Обыкновенная жареная курица. Ничего особенного. Похуже, чем у нас, но в целом ничего. Сабрина, между прочим, заметила, что ты из цыпленка готов слона сделать.
– Значит, говоришь, похуже, чем у нас? Да она в точности как наша. Ее на вкус от нашей не отличишь. Как ты можешь этого не чувствовать? Они ее по-другому жарят: мы в масле на глубокой сковородке, а они в чан с кипящим маслом опускают. Но в остальном никакой разницы. На вкус один в один.
До Мэй наконец дошло, и, несмотря на жаркое солнце, ее бросило в холод.
– Не отличишь? Как так? Быть не может! Энди, это невозможно!
