– Разумеется, сэр Гарольд, – ответил я. – Но наверняка есть люди, которые сделают это для вас более профессионально, поскольку лучше меня знакомы с данной областью. Я сам вообще-то работаю через литературного агента.
– Я выбрал именно вас, – прервал меня он, – и тому есть несколько причин.
Он с усилием подъехал к книжному шкафу, нетерпеливым жестом велев не беспокоиться, когда я вскочил, чтобы предложить ему помощь. Взяв с полки два красиво переплетенных тома, он покатил обратно к столу и бросил их на сукно. Поднялось огромное облако пыли – возраст фолиантов был явно солиден.
– Во-первых, – продолжил он, – вы, предположительно, ученый. И будучи ученым, должны проследить, чтобы их опубликовали именно как отчеты о научных экспериментах. Их ни в коем случае не должны считать романом или еще какой художественной литературой. Это серьезная книга, и восприниматься она должна серьезно. Во-вторых, я считаю вас джентльменом. Как в любом дневнике, здесь есть аллюзии на определенные вопросы частного характера, которые при издании нужно полностью убрать. Могу я вам доверить эту задачу?
– Да, вне всякого сомнения, – сказал я. – Но почему, позвольте спросить, вы так долго откладывали публикацию дневников, если они содержат столь важную научную информацию?
Некоторое время сэр Гарольд молчал.
– Вы забываетесь, – сказал он наконец, когда тишина уже стала невыносимой. – Вы, молодые, считаете все, что делаете, таким новым и волнующим, а между тем мы, в Обществе Челси, проделывали все то же самое еще пятнадцать лет назад. И мы тоже мнили себя учеными! И, подобно вам, играли с вещами, управиться с которыми были совершенно не готовы. Очень скоро вы повторите наши ошибки!
– Ошибки?! – запротестовал я. – Давайте не будем валить все в одну кучу! Мы стоим на пороге великих открытий! Еще немного, и мы наведем мосты между миром живых и миром мертвых! Мы проникнем за завесу!
Я слышал, как от волнения невольно повышаю голос.
– И будьте уверены, сэр Гарольд, мы пользуемся самыми современными научными методами и принимаем все меры предосторожности!
– Вздор! – закричал он с яростью, какой я не ожидал в таком хрупком на вид старике. – Не надо мне рассказывать о ваших «научных методах»! Если вы едете открывать полюс, вы берете с собой шубу и бутылку бренди.
За время этой тирады я встал, потому что никому не дозволено говорить со мной в таком тоне. Тут вам не какой-нибудь XIX век!
Когда я брал трость, он заговорил снова.
– Пожалуйста, сядьте, сэр. Я сожалею, что так раскричался.
Он снова обратился в слабого, безвредного старичка. Какая поразительная физическая перемена!
– Очень хорошо. – Я возвратился в кресло с видом оскорбленного достоинства. – Но вам придется все мне объяснить, прежде чем мы продолжим. Я уверен в наших экспериментах: они доказали, что тьма по ту сторону могилы не несет для нас ничего страшного, кроме наших же собственных предрассудков и физических ограничений. От медиумов я узнал, что духи мира иного дружелюбны, они хотят помогать нам, наставлять нас, чтобы мы не боялись смерти, но воспринимали ее лишь как снятие завесы, затенявшей глаза наши при жизни земной.
Я сел, довольный своей разумной речью, и элегантно поместил трость между колен. Уже смеркалось – стояла середина зимы – и вместе с надвигающейся темнотой пришел и весьма осязаемый холод.
– Очень хорошо, – сказал в свою очередь сэр Гарольд.
Он подкатил к бару с напитками и достал два бокала для хереса. Плеснув в каждый довольно весомую порцию янтарной жидкости, он протянул мне бо́льшую. Я взял и принялся потягивать вино, соблюдая «молчание знатока» – уважительную паузу, которую джентльмен обязан выдержать, прежде чем прокомментировать качество напитка.
– Превосходный херес, – сказал я.
Стихотворные цитаты все куда-то разом улетучились из головы, да и по правде сказать, мне не терпелось услышать историю сэра Гарольда.
– Да, – отозвался он, рассеянно уставясь на стакан. – Он довольно старый.
Несколько мгновений он крутил посудину в руке, любуясь игрой света.
