Однако этого мало. Аристократы должны не только делать вид, но и на самом деле любить народ. Это в интересах самой аристократии, ведь ей нужна опора. Демократы должны не только казаться, но и быть настоящими аристократами. Это в интересах самой демократии, которая нуждается в вожатом.

Взаимные услуги, верность друг другу, совместные действия столь же необходимы и в современных государствах. Это и есть социальная синергия. Синергия в обществе должна быть так же сильна, как в семье. Разлад в семье обрекает её на гибель, разделенное царство рушится.

Монархический строй не касался напрямую темы моей работы, и я мало говорил о нем. Монархии были сильны, когда монархические чувства аристократии и народа приводили к той же синергии в обществе. Когда двое верны чему-то третьему, они верны друг другу благодаря общности двух воль: Eadem velle, eadem nolle amicitia est[16].

Это верно не только для монархии, это верно для отечества вообще. В интересах отечества можно и нужно достичь синергии, общности и единства различных воль. Надо, чтобы малые мира сего любили отечество в лице людей великих, а те в свою очередь любили его в малых сих. Тогда те и другие возжелают и возненавидят одно и то же. Amicitia sit![17]

<p><strong>Об авторе</strong></p>

Имя Эмиля Фаге мало что говорит современному читателю: русскому, но и французскому. Причины лежат как на ладони. О причинах как раз и написано в книге с таким попадающим названием: «Культ некомпетентности». Но если у автора Фаге сегодня нет или почти нет читателей, то только потому, что писал он очевидным образом не для сегодняшних читателей. Было бы наивным, пишучи книгу «Культ некомпетентности», рассчитывать на то, что её будут читать служители этого культа. Некомпетентность на то и некомпетентность, что, даже культивируя себя, даже не признавая ничего, кроме себя, она не знает о себе ровным счетом ничего. Ситуация, очень схожая со случаем Шпенглера. Если Шпенглера сегодня не читают на Западе, да и просто не знают, то оттого лишь, что всё идет как раз «по Шпенглеру»: в подтверждение правильности его прогнозов. О каком же еще закате Европы пришлось бы говорить, будь европейцы вообще в состоянии еще читать Шпенглера! Он предсказал им участь феллашества, а феллахи, как известно, не читают книг, по крайней мере таких, из которых они узнали бы, что они феллахи. Это правило вполне значимо и для Фаге. До феллашества здесь, правда, дело не дошло, но прицел взят в том же направлении. То, что книга «Культ некомпетентности» по выходе в свет (1910) имела большой успех, объясняется, скорее, заторможенностью читательских реакций, чем их адекватностью. Последующие десятилетия поставили всё на место; число читающих книгу неукоснительно прогрессировало к нулю, самим этим убыванием подтвервдая её правоту и злободневность.

Перейти на страницу:

Похожие книги