Первые русско-германские культурные контакты состоялись в 959–962 гг., когда княгиня Ольга через своих послов просила германского короля Оттона I (936–973) назначить для Руси епископа и священников (Назаренко 1999: 303–304). Княгиня Ольга известна стойкой приверженностью христианству, к нему она пыталась приобщить и своего сына Святослава, а вместе с ним и его дружину. Стремление Ольги крестить Русь отвечало интересам германского короля Оттона I, проводившего политику христианизации славянских земель. На Русь отправился Адальберт из Трира, но его миссия закончилась неудачно, вследствие противодействия дружинников-язычников Святослава (Рамм 1959: 36).
Проведенный автором анализ древнерусских, немецких, латиноязычных письменных источников показывает, что в течение X–XVI вв. немецкая аристократия неоднократно пыталась включить Русь в пространство европейской германо-романской культуры сначала через крещение Руси по западному христианскому обряду (X в.), а впоследствии (XV–XVI вв.) – через реализацию идеи унии между русской православной и католической церквями или военную экспансию (неосуществленное «христианское предприятие» немца-«опричника» Генриха Штадена и эльзасского пфальцграфа Георга Ганса по захвату Руси).
Идеологической основой притязаний германской аристократии служила концепция универсализма, тесно связанная с теорией «translatio imperii». Особенно ярко концепция универсализма выразилась при Оттоне III (983–1002), который мыслил себя главой универсальной, наднациональной, «всемирной» христианской империи. В дипломе о дарении восьми графств в Пентаполисе папе Сильвестру II Оттон III провозгласил, что Рим является столицей мира, а он – «римским императором» (Колесницкий 1977: 49), т. е. владыкой всего мира. На императорском троне Оттона III были изображены «четыре нации» – четыре согбенные фигуры, приносящие дань императору, среди которых была и «Slavinia». Полугрек – полунемец Оттон III, в отличие от основателя империи – Оттона I, совсем не заботился о сугубо немецких национальных интересах, ничего не известно о его выпадах против восточного христианства.
Другой германский император – Фридрих II (1212–1250), наполовину немец, наполовину итальянец именовал себя господином мира, которому должны подчиняться все государства (omnia regna) и все люди (omnia anima). Под «всем миром» понималась территория древней Римской империи – так называемый orbis Romanus, дополненная территориями славянских народов (Санчук 1967: 67–68). Историки напрямую не связывают деятельность Фридриха II и нападение немецких рыцарей на Псковскую, Новгородскую земли в 1240 г., но из источников известно, что император поддерживал хорошие отношения с магистром Тевтонского ордена (Петр из Дусбурга 1997: 15–16).
Идеи универсализма обнаруживаются у проводников идеи унии между католической и русской православной церквями – немецкого теолога, астролога и лекаря Николая Булева (ум. 1548), посланника Ивана IV саксонца Ганса Шлитте (XVI в.). Так Булев, в начале XVI в. добившийся влиятельного положения при дворе великого князя Московского Василия III (1505–1533), не видел серьезных различий между православием и католичеством, которые, по его мнению, составляли единую христианскую церковь, рассматривал таинство евхаристии как символ единения народов в Боге (Зимин 1961: 85–86). Идею унии, пропагандируемую Булевым, особенно жестко критиковал видный деятель русского православия Максим Грек, хорошо знакомый с западноевропейской культурой.
Русь была готова приобщиться к европейской культуре, но на условии развития равноправных отношений с Западом, сохранения культурной самобытности. Поэтому уния, к которой Русь неоднократно подталкивали римский папа и германский император, как правило, отвергалась русской стороной. Единственный пример реализации идеи унии (заключение союза с католической церковью Даниилом Галицким и принятие им царского венца от римского папы в 1253 г.) демонстрирует нам как вслед за потерей культурной идентичности идет потеря политической независимости (после 1253 г. территория Галицкого княжества была окончательно захвачена татарами, затем Литвой, а в XIV в. присоединена к Польскому королевству).
Однако, идея причастности Руси к европейскому культурному пространству при сохранении самобытности русской культуры постепенно набирает силу с середины XII в. и четко формулируется в начале XVI в.
В середине XII в. во Владимиро-Суздальском княжестве – сердце будущей России формулируются первые идеи, утверждающие неразрывную связь Руси с европейским культурным пространством – появляется легенда о «посещении» Руси апостолом Андреем Первозванным. Н. Н. Воронин справедливо отмечает, что эта легенда «делала «вторичным» крещение Руси при Владимире, относя его к первым векам христианства, и делая Андрея римским [разбивка Н. Н. Воронина – Е. С.] апостолом» (Воронин 1961: 336).
