И наконец, главный специальный культурологический подход – культурогенез, с помощью которого изучается не только происхождение (генез), но и различные стадии развития культуры. Это нужно, но этого мало. Требуется анализ генов, как корней культуры. Предметом анализа должен стать геном культуры. Это чувствовала Анна Ахматова: «Когда бы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда. Как желтый одуванчик у забора, как лопухи и лебеда…» (Ахматова 1989: 10). Как найти искомую жемчужину и стоит ли искать этот «сор» – это вопросы дискуссионные. Предполагаемые поиски должны идти в двух направлениях: по оси исторического времени («древо познания») и по оси исторического пространства (песок, руда). На это обращал внимание В. Маяковский: «+грамм добычи, год труды. Изводишь единого слова ради тысячи тонн словесной руды». Эти поиски могут привести к парадигмальному сдвигу: от ответов на вопрос: когда, к ответам на вопрос: где, от методов объяснения (поиск причин) к методам оценки (поиск следствий). В перспективе – объединение всех этих подходов и максимальное совершенствование методологии культурологии.
1. Ахматова А. Стихотворения и поэмы. – Л., 1989.
2. Виндельбанд В. Прелюдии. Философские статьи и речи. – СПб., 1903.
3. Данилевский Н. Я. Россия и Европа. – М., 1991.
4. Каган М. С. Избранные труды: в 2-х т. Т. 1. Проблемы методологии. – СПб., 2006.
5. Лаппо-Данилевский А. С. Методология истории (посмертное издание). – Петроград, 1923.
6. Леотьев К. Н. Византизм и славянство // Россия глазами русского. – СПб., 1991.
7. Лотман О. М. Культура и взрыв. – М., 1992.
8. Риккерт Г. Границы естественнонаучного образования понятий: логическое введение в исторические науки. – СПб., 1903.
9. Риккерт Г. Науки о природе и науки и культуре. – СПб., 1911.
10. Тойнби А. Постижение истории. – М., 1991.
11. Тойнби А. Цивилизация перед судом истории. – СПб., 1996.
12. Тюменев А. И. Индивидализирующий и генерализирующий методы в исторической науке // Историк марксист. – 1929. – Т. 12.
13. Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории: пер. с нем. Т. 1. – М., 1993, Т. 2. – М., 1998.
Понятия «человека», «человеческого» относятся к парадигмальным или базисным, т. е. таким, которые, будучи «предельными основаниями культуры», задают не только исследовательские программы, но и формы жизни. Именно последнее обстоятельство повышает ответственность философа, решившегося дать универсальное определение человека. Существует большое число определений человека, каждое из которых имеет свои основания. Мы живем в постантропологическую эпоху, для которой характерен отказ от универсальной идеи человека. Речь может идти о междисциплинарном подходе, т. е. о диалоге, включающем сотрудничество и конкуренцию специалистов (См.: Многомерный образ человека 2007).
Современная ситуация характеризуется незнанием того, что такое человек. Но о какого рода знаниях идет речь. Чего, собственно, не хватает для того, чтобы дать четкий ответ на данный прямой вопрос? Идет ли речь о фактических, гипотетических, метафизических или экзистенциальных знаниях? Это во многом зависит от того, понимается философская антропология как описательная или конституитивная дисциплина. Как бы то ни было, философия нуждается в строго научном знании, которое она использует по-разному, как в целях описания, так и обоснования. Если располагать науки по аристотелевской классификации, то наиболее общей наукой о человеке оказывается биология, так как остальные естественные науки, например физика, не ставят вопроса о человеке. Для нее он такое же тело среди прочих, рассматриваемых в механических, динамических, электромагнитных, тепловых и т. п. параметрах. Наоборот, биология как наука о живых системах имеет своим предметом живое тело. Среди различных систематизированных и классифицированных организмов находится и место для человека, определяемого как homo sapiens. Конечно, возникает вопрос о месте человека не только в ряду живых существ, но и в космосе в целом, который во многом зависит от дискуссий между биологией и другими науками, например, физикой и химией. Поэтому для философской антропологии имеют значение не только данные какой-то одной науки, но и результаты их взаимодействия.
