Ещё один автор, размышления которого о бренности житейских дел возвышаются до уровня «самых очевидных исторических свидетельств» и охотно цитируются — граф Константин-Франсуа Волни.[336] Это глубокомысленные сентенции путешественника, созерцающего Пирамиды, о суетности всего преходящего: подумать только, африканцы дали нам искусство, науки, а ныне — рабы; вот как играет людьми судьба. Этот фрагмент цитируется не только в публицистике, но и такими серьёзными учёными, как Ш.А. Диоп и Л. Барретт.[337] Последним, кстати, для обоснования исторических взглядов братии растафари. Диоп, кроме того, ссылается на раздумья ещё одного путешественника, Риенци, в 1836 г. размышлявшего о том, что некогда «египетская раса» господствовала над другими.[338]
Таким образом, некоторые исторические представления, регулярно приводимые в трудах культурных националистов, возникли вне этого течения и первоначально использовались в совершенно ином контексте. Их отбор в качестве аргументов ещё раз свидетельствует, что историческая мифология культурного национализма, как и любая другая историческая мифология, основана не обязательно на фальсификации, но на особом отборе желанных свидетельств, что происходит совершенно неосознанно и от чего не свободен ни один историк. Истинность подобных свидетельств, в отличие от господства чёрной расы над миром, может быть несомненной: мифологичность предания не в том. что в нём что-то придумывается, а в том. что остаются и начинают нести определённую нагрузку именно те исторические эпизоды, которые соответствуют архетипам народного сознания или фольклорным фабулам, прочие же бесследно ускользают в забвение. В этом смысле мифологична не та историография, в которой нечто искажается, а та, которая отбирает исключительно факты, соответствующие законам предания или собственным клише, да еще наделяет события прошлого несвойственным им значением для сегодняшнего дня.
Одним из ранних предвестников культурного национализма был Роберт Александр Янг, в 1829 г. выпустивший в США «Эфиопский манифест». Это трогательная и берущая за сердце декларация человеческого достоинства, в которой предсказывалось появление Чёрного Мессии и провозглашалось единство африканцев по всему свету.[339]
В появившемся в том же году в США «Воззвании к цветным народам мира» Дэвида Уокера риторика культурного национализма выражена уже отчётливо: наряду с упоминанием о Ганнибале как «могущественном сыне Африки», в воззвании заявляется: «Обратив ретроспективный взгляд на искусства и науки, на мудрых законодателей, на Пирамиды и другие величественные постройки, на каналы, повернувшие воды реки Нил, видим мы творения сыновей Африки, или Хама, среди которых возникла впервые учёность, а уж затем она была передана Греции, где сделалась более совершенной и изысканной».[340] Преемники Уокера уже утверждали, что в Греции мудрость Африки была опошлена и искажена.
Уже совершенно оформившейся предстаёт риторика культурного национализма у Мартина Робинсона Делани (1802–1885), социолога, медика, издателя, офицера армии северян, знакомца Блайдена. Именно ему обычно приписывается приоритет перед Э. Блайденом в употреблении термина «африканская личность», ему же принадлежит и термин «афро-американцы» взамен нагруженного определёнными коннотациями слова «негр». Последнее едва ли не важнее, чем «африканская личность», и свидетельствует о смене отношения к африканскому наследию: до Делани такое самоназвание было немыслимо, т. к. господствующим настроением было просветительство, исходившее из того, что чёрные американцы если ещё и не овладели полностью, то непременно скоро овладеют западной культурой, и уж во всяком случае, ничего общего не имеют с африканскими дикарями. Букер Вашингтон так обрисовал отличие своего универсализма от почвенничества Делани: «Я благодарю Бога за то, что он создал меня человеком, а Делани — за то, что Бог создал его чёрным».
Делани одним из первых бросил клич: «Африка для африканцев — дома и по всему миру!», подхваченный Блайденом и введённый в массовое сознание Гарви. Делани был инициатором создания перед Гражданской войной Компании по изучению долины Нигера для репатриации в Африку. Африканская империя должна была стать, по его проекту, мировым экономическим центром, ведь белые приспособлены только к прохладному климату, африканцы же — к любому. Ясно, что Бог предназначил им быть «господами земного творения». В Африке должна возвыситься нация, которой весь мир будет обязан платить торговую дань.[341]
После Гражданской войны Делани разочаровался в африканских проектах, выдвинув план создания великой империи «цветных народов» в по праву им принадлежащем Западном полушарии, первоначальный очаг задумав создать в Южной Америке либо Вест-Индии.
Вот как изложены напоминающие Н. Данилевского взгляды Делани в его статье 1854 г. «Политические судьбы цветной расы».
