– Бедненький, досталось тебе, – и вдруг попросила, совсем как ребенок, сгорающий от любопытства и одновременно стесняющийся своей назойливости: – Слушай, а покажи мне шрамы от пуль?! Никогда раньше ранений не видела.
– Смотри, не жалко, – Влад откинул одеяло и согнул ноги в коленях. В пробивающемся в комнату с улицы тусклом свете фонарей две затянувшиеся розовые ямки на голенях были хорошо различимы даже в сумерках. Вика провела ладонью по каждой ноге, чуть коснувшись мягкими губами пулевых отверстий, а потом свернулась калачиком рядом с Невским, положила голову ему на грудь и спросила:
– Что ты собираешься делать завтра? Уедешь или...
– Я еще не решил. Завтра Антоха принесет баксы, там видно будет. По интуиции.
– Если решишь не уезжать, – прошептала Вика, еще крепче прижимаясь к Невскому, – обещай... что... что ты...
– Я не исчезну, – пообещал Влад. – Если ты, конечно, это имела в виду.
– Да. Это. Не исчезай, – кивнула головой Вика. – Я не хочу тебя терять. Я знаю, у нас нет будущего. Я слишком старая для тебя. Но я ведь ни на что не претендую. Просто, пожалуйста, будь со мной, пока не встретишь другую девушку. Этого вполне достаточно. И... еще одна просьба. Не говори Антону, что у нас с тобой... все так хорошо получилось. Ладно? Ты не подумай ничего такого. Он для меня просто сосед, мальчишка. Но, не знаю почему, мне будет стыдно смотреть ему в глаза, если я буду знать, что он в курсе. Так что пусть эта замечательная ночь останется нашей маленькой тайной. Договорились?
– Конечно, – отозвался стремительно погружающийся в сон Невский. – Само собой. Я бы и так ничего Индейцу не рассказал...
– Я знаю, – шмыгнула носом Вика. – Я просто так попросила. На всякий случай. Ты спи, если хочется. Тебе обязательно нужно как следует отдохнуть. Спи, Владик. Спи, милый...
Утром, в начале девятого, Вика – уже одетая, причесанная, накрашенная и благоухающая духами – разбудила Невского и, чмокнув, извиняющимся тоном сообщила, что ей пора убегать на работу. Протирающему глаза, зевающему Владу пришлось десять минут ждать, пока с общей кухни уберется восвояси одна из соседок, чтобы он смог незамеченным проскользнуть в комнату Индейца, рухнуть на диван и проспать там еще три часа. До самого обеда. Во второй раз Невский продрал глаза только в двенадцатом часу, услышав в коридоре гулкие, быстро приближающиеся шаги и безошибочно приписав их Антохе. И не ошибся. Зайдя в комнату и прикрыв дверь, Индеец втянул ноздрями воздух, безошибочно уловив в нем едва слышимый перегар, долго таращился на помятую, опухшую со сна физиономию сидящего на диване Влада, прежде чем спросить:
– Что пил? И где всю ночь шлялся?
– Как всегда, по бабам, – абсолютно честно ответил Невский. – А пил шампанское. Чисто культурно. Бутылочку на двоих.
– И как успехи на половом фронте? – фыркнул Антон.
– Отлично, – кивнул, широко зевая, Влад. – Только в пятом часу на массу надавил, – снова не солгал он.
– Тогда ништяк, – Индеец сел рядом, достал из куртки пачку «Мальборо», подвинул к себе стоящую на столике пепельницу. – Ладно, иди мой рожу. В темпе. Дело есть.
– На миллион? – не оборачиваясь, бросил направляющийся в ванную Невский.
– Почти, – с самым серьезным выражением лица ответил Антон. – Тысяч на сто.
Наскоро приняв холодный душ, Влад вернулся в комнату заметно посвежевший и окончательно проснувшийся. И воззрился на Антона.
– Значит, тема такая, – начал излагать суть дела Индеец. – Через два часа у нас с пацанами важная стрелка. С барыгой одним. Антиквариатом, сука, промышляет. Разъезжает по областям на своей «Ниве», скупает у старух иконы, кресты старинные и всякую церковную утварь, только чтоб из серебра была. А потом переправляет товар в Таллин, подельнику. Тот сливает все иностранцам, за валюту. Сладкая получается варка. Процентов пятьсот как минимум. Если не вся тысяча. А платить – никому не платит! Пришло время к ногтю барыгу прижать. Для начала крепко потрясти, в качестве откупных за прошлые дела, а потом, как водится, поставить на постоянную долю.
– Валяйте. Только я здесь при чем? – спросил Влад.
– Ты кабанюга здоровый, – окинув Невского придирчивым взглядом, констатировал Индеец. – У нас в бригаде пацанов крепких хватает, но таких устрашающих амбалов пока нет. К сожалению. Иногда упрямому барыге достаточно только взглянуть на бицепс в сорок восемь сантиметров, чтобы стать сговорчивей. Вот я тебе и предлагаю. Делать ничего не надо. Даже говорить ничего не надо. Нужно просто присутствовать, стоя со скучающим видом за спинами пацанов, которые будут базарить с барыгой. И все! Если дело выгорит, получишь пять кусков. Не хило, за пятнадцать минут?
– Не хило, – согласился Невский. – А если не выгорит?
