А поле до горизонта, все в желтых, нарядных цветах. У горизонта — невысокая гряда, холмы — три лысых, крутых холма с покатыми верхушками. Что-то блеснуло там — раз, потом другой. Старый Яго в задней машине встал, тревожно замахал руками. По борту пробежала мелкая дрожь. Эрвин вскочил, хватая в спешке бинокль.
— Что-там? — осторожно спросила Ирина. Тоже собравшись — вмиг, дорога приучила быть настороже.
— Орудийные комплексы, — ответил Эрвин, подкручивая бинокль, — армейские, «Комма ахт». Два 8,8 ракетных ствола, один лазер и башня наведения. Берут прицел.
По бортам опять пробежала звенящая дрожь. Противная, мелкая — аж заныли зубы. Орлан вздыбил перья, заклекотал — тонким, до визга голосом. Забился под броню.
— Берут прицел, — повторил Эрвин тихо, следя, не отрываясь за шевелением на холме, — они полностью автоматические, гады. Знать бы, только, как и на кого настроены…
— На зверей, — показал ему Яго. Его машина подъехала как раз, замерла, встав с бехой вровень, — крестовый люд такие вокруг городов ставят, поля от сотрясателя стерегут.
— А нас часом не пристрелит?
— Разве что решит, что я на дракона похож. Но нет. Смотри, нам дали дорогу.
И впрямь, на верхушках холмов заиграли яркие зеленые точки. Люминисцентные огни, сигнал автоматики башен — путь чист, объект опознан как дружественный. Миа завела мотор, бэха пошла вперед. Ирина, приглядевшись, заметила в вышине статую — чей то бородатый лик меж двух башен. Бородатый, странный, в непривычном здесь квадратном, форменном кепи. По борту опять хлестнул ультразвук — уже протяжней и тише. Не пушечный прицел, так, птичье пугало. Орлан сердито нахохлился, убрав голову под крыло. Миа затянула песню — опять… Протяжно, весело, косясь в зеркало заднего вида глазами. На Эрвина, зеркало смотрела именно туда. И песня — Ирина, прислушавшись, невольно усмехнулась про себя. Пела Миа про мужа, завоевавшегося вконец, про его жен, заскучавших без ласки и вовремя почерневшие цветки тари. «При чем тут эти цветы?» — подумала было Ирина. Не успела спросить. Песня оборвалась на самом интересном месте.
Они перевалили гребень холмов и въехали, наконец в Фиделиту.
Тут Ирина бросила все, принялась смотреть во все глаза. Человеческий дом, поселок, не мелкий не крупный. Зеленые, цветущие алым цветом сады, пруд, потом улица — прямая, широкая. В два ряда невысоких одноэтажных домов. Где-то полста — или больше или меньше — Ирина смотрела и долго не могла понять, один на улице дом или много. Потом пригляделась и поняла. Крыша у улицы была общая — жестяная двускатная крыша на крепких столбах. А между столбами — стены, их ставили, точнее выплетали из местной зеленой лозы кто во что горазд, без порядка. Дымились на кухнях маленькие очаги, брызгали водой шланги, разбрасывая во все стороны мерцающие радугой капли воды. Щелкали ножницы — кто-то работал в саду за низенькой, плетеной из лозы загородкой. Местные — сплошь туземцы с крестами на высоких зеркальных скулах. Они поднимали головы на миг, оглядывали бэху. Окликали Яго и Эви, здоровались наперебой. Вежливо, но, в общем, с достоинством. Косили глазами на бэху, разводили руками, дивились, спрашивали — но аккуратно, тихо, соблюдая порядок. Яго степенно отвечал — так же кратко, по делу. Что-то типа: «Люд здесь новый, но вроде свой, серьезный. Не местные, надо представить начальству».
В ответ шли неторопливые махи рукой вглубь села — езжай, мол, мил человек с богом в ту сторону. Что беха и сделала. Аккуратно, на малой скорости, протискиваясь между низенькими изящными заборами, сплошь из зацветающей, нежной лозы. Опять цветы на стеблях. Мелкие цветы белого, алого и нежно-розового цвета. Кто-то выкладывал из них кресты на воротах, кто-то — пускал расти просто так. Слева долетели тонкие визги и сполошный крик. Эрвин обернулся — и замер, расплывшись в улыбке до ушей..
Местная детвора играла на пруду в охоту на сотрясателя. Боевые кличи, ружья из палок и деревянный, крашенный желтой краской дракон на колесиках… а цепь пацаны держали ровно, почти как у старших.
Раздался громкий, тонкоголосый выкрик, видимо знаменующий собой боевой клич. Яго хлопнул ладонью по кузову, спрыгнул. И пошел к детворе, маша рукам и ругаясь вполголоса. Но тихо.
Увидел недостатки, пошел объяснять. Туземная детвора оглянулась, пересчитала у Яго зарубки на лице, впечатлилась, и собралась вокруг — слушала советы по тактике. Раскрыв рот. Эрвин решил, что и ему оно тоже полезно. И дал команду Мие остановиться. Где-нибудь здесь. Только к забору встать, чтобы улицу местным не загораживать. Миа кивнула, развернула машину — четко, уверенно, в два поворота руля. Лишь рычаг хрустнул в руках. Беха прыгнула вперед, остановилась и пошла задним ходом. Эрвин понял вдруг, что дурак. Большой. Круглый. Парковать машину Миа училась в лесу и теперь уверенно сдавала назад. Не глядя, на звук, до характерного хруста.
Вот только сейчас под задний бампер бехи попался не тонкий куст и не вековое дерево, а крытый железный сарай. С треском сложившийся под ударом многотонной машины.