Культурный код полностью

«Помню, что мне жутко этого хотелось... многие годы я только об этом и мог думать. Но когда я занялся сексом в первый раз, все закончилось очень быстро, и я понял, что меня просто дурачили, рассказывая, как это классно. Я ждал чего-то необыкновенного, а чувствовал себя буквально побитым. Было просто жутко от такого облома».

Мужчина, 36 лет

ами прочитали книгу "Ты здесь, Бог? Это я, Маргарет" (Are You Thereб God? It's meб Margaret). Речь там шла о сексе, и дома я показала книжку маме, так как мне хотелось знать, что же там такое происходит. И тогда мама впервые объяснила мне, что к чему. И это испугало и взволновало меня».

Женщина, за 40 лет

«Когда у меня появились признаки полового созревания, мне было 11 лет, и я была тогда сущим сорванцом. Мне вовсе не хотелось становиться женщиной. Я было очень серьезным ребенком, а родители не подготовили меня к такой перемене в жизни. Я не могла понять, что же будет дальше».

Женщина, 50 лет

«Будучи подростком, я узнал, что близкая подруга моей сестры — стриптизерша. С тех пор каждый роз, как я ее видел, мне хотелось сорвать с нее одежду и заняться сексом. Мои гормоны просто взбесились».

Мужчина, 34 года

Снова и снова в рассказах респондентов говорилось о победах и поражениях, о том, что кто-то дает, а кто-то получает, что кто-то доминирует, а кому-то приходится подчиняться. Даже если встречалось описание радостного опыта в сексе, то история все равно, как правило, заканчивалась невесело.

Читая записи людей во время сеансов раскрытия, я обращал внимание не на то, что они говорили (помните: не верьте тому, что говорится), а пы- тался обнаружить некий общий смысл во всех рассказах. Я смотрел не на контекст, а на грамматику. Не на содержание, а на структуру. Так, в записях, посвященных сексу, обнаружился единый ритм в постоянном повторении таких слов, как «испуг», «боязнь», «волнение», фраз типа «Я чувствовал себя побитым» или «Я не знал, как теперь быть», обрывков предложений и «сбоев дыхания». Все это наводило меня на мысль о противостоянии, о конфронтации, но не такой, когда в конце концов все разрешается миром и обе стороны расходятся, довольные друг другом. Скорее все свидетельствовало о конфликте, в котором непременно один, а возможно, и оба, окажутся проигравшими. О конфликте жестоком и тяжелом. Итак, код секса в американской культуре — НАСИЛИЕ.

Это еще один пример мышления в духе крайностей, характерного для незрелой культуры. Коль скоро секс вызывает у нас неудовлетворенность, мы связываем его с полюсом, противоположным удовольствию, — с тем. что вызывает боль и смерть. Очевидно к тому же, что к насилию наша культура относится более терпимо, чем к сексу. Мы считаем неприличным говорить о сексе за столом, но ведем длинные разговоры о войне, о преступности, о новых боевиках. Если мужчина собирается на охоту и планирует там подстрелить какое-нибудь животное, он может оповестить об этом всех друзей и коллег, а потом показывать фотографии на фоне добычи. Но если двое сослуживцев, не связанных узами брака, планируют наведаться вместе в ближайшую гостиницу, то вряд ли они расскажут об этом кому-нибудь, кроме самых близких друзей. Федеральная комиссия по связи штрафует телеканалы, демонстрирующие сцены кормления грудью (будто это хоть сколько-нибудь ассоциируется с сексом), но каждый вечер по тем же каналам можно увидеть постановочные сцены убийств и насилия, и никаких санкций за это не будет.