Но если природу музыки Асафьев объяснил достаточно успешно, то теоретическое описание этих факторов и механизмов имеет много пробелов. Так, из его исследований остается непонятным, как рождаются живые интонации, какой вклад в них вносит сама культура, а какой — предыдущее музыкальное развитие, неясны также причины и пути социального «закрепления» интонаций, соотношение в музыкальном формировании и развитии внутренних музыкальных и внешних социокультурных факторов. Короче, перед нами лишь «эскиз» механизма, призванного объяснить функционирование и эволюцию музыки. В «оправдание» Асафьева нужно заметить, что в его время культурология, социология, языкознание и другие гуманитарные дисциплины были на таком уровне развития, который вряд ли позволял наметить что-нибудь большее, чем эскиз. Сегодня положение дел в этой области существенно изменилось и задача теоретического описания механизмов функционирования и развития музыки может быть поставлена на новом уровне и более серьезно.
Подведем итог. Курт и Асафьев связали теоретическое обоснование музыкознания с культурологическими, психологическими и социологическими дисциплинами, т.е. предложили реформировать традиционное музыковедческое мышление. От обоснования и теоретического осмысления расчленений и представлений, выработанных внутри сложившейся музыкальной практики (в педагогике, критике, анализе, в композиторской и исполнительской деятельности), они перешли к построению новых расчленений и представлений, опирающихся не только на сложившийся опыт музыковедения, но и на знания, заимствованные из других немузыковедческих дисциплин и наук. Именно Курт и Асафьев «открыли музыковедение всем ветрам», втянули в него новые понятия и представления, процедуры обоснования и осмысления, которые не вписывались в сложившееся музыковедческое мышление и работу.
Подобная кардинальная смена представлений и методов, как известно, не проходит безболезненно. Традиционно мыслящие музыковеды, оправившись от первого шока, приняли соответствующие контрмеры. Они согласились с расширением средств обоснования и осмысления, но придали всему этому свой смысл и понимание. Новый подход не только не нарушил основные принципы музыковедческого мышления, но, напротив, позволил использовать предложенные средства (культурологические, социологические, психологические, семиотические, системные, кибернетические и т.п.) для укрепления тех же самых традиционных позиций и способов работы.
