Кажется, в чем проблема: есть европейская культура и есть другие, самые разные культуры. А в том, считает В. Межуев, что отрицание первого понятия культуры, ее оценочного значения «привело к утрате единого для всего человечества критерия культурного развития, уравняло между собой в культурном отношении разные общественные состояния, сделало невозможным их сравнение и сопоставление. Позиция культурного релятивизма в конечном счете разрушила картину общеисторического развития человечества, свела всю мировую историю к механической сумме локальных культур, или цивилизаций, каждая из которых переживает свой собственный цикл развития — от рождения до смерти» [100. С. 37—38]. От себя заметим: разные культуры не только самостоятельные формы жизни и организмы, но именно культуры, т.е. элементы единого целого. Как же строить их изучение, учитывая это обстоятельство? И как учесть, что изучение любой культуры (даже давно канувшей в Лету или малосимпатичной для гуманиста и т.д.) должно способствовать решению каких-то проблем в нашей собственной культуре (европейской?), а также работать на целое культурной жизни.
Вторая дилемма уже давно обсуждается в культурологии. Научное объяснение может быть разным. В культурологии, как, впрочем, и других гуманитарных науках, сталкиваются два разных идеала научного познания и соответственно два разных типа научного объяснения — естественно-научный и гуманитарный. Поэтому эту дилемму можно сформулировать так:
ЕСТЕСТВЕННО-НАУЧНЫЙ ИЛИ ГУМАНИТАРНЫЙ ПОДХОД
