Есть еще один тип теорий, на который мы будем ориентироваться в первую очередь, рассматривая вопросы духовной культуры. Аристотель, К.А. Гельвеций, Ж.П. Сартр, Э. Фромм – столь разные мыслители подчеркивали, что содержание идеала обусловлено особенностями существования человека не только как общественного, т. е. живущего среди других людей, но и как свободного и духовного, т. е. возвышающегося над наличными условиями жизни и преобразующего жизнь, творческого существа. Благодаря своей способности ценностно относиться к миру человек наполняет деятельность и происходящее вокруг смыслом – осмысляет, подводит основание. В конечном счете он стремится дойти до последних корней сущего. В этом и состоит сфера духовности. А деятельность и опыт, в которых она проявляется, представляет собой духовную культуру.
В философии XIX и XX веков было принято разделять культуру на материальную и духовную. В современной социальной мысли более распространена трехчленная классификация культуры: материальная, социальная, духовная. К материальной культуре следует отнести нормы и ценности, обслуживающие приспособление человека к окружающей природной среде, регулирующие отношения человека со средой его обитания, относящиеся к технологической стороне жизни; к социальной культуре – нормы и ценности, регулирующие отношения людей друг к другу, систему статусов и социальных институтов; к духовной – субъективные аспекты жизни, нормы и ценности, которые способствуют развитию человека, знающего и практикующего эти нормы и ценности. Поскольку, как уже отмечалось, нормы и ценности имеют некоторую иерархию, то духовная культура отражает путь возвышения человека по этой иерархии.
Для понимания особенности духовной культуры принципиальным является понимание природы духовности. Под духовностью, как уже было сказано, традиционно понимается обращенность человека к высшим ценностям – сознательное стремление усовершенствовать себя, приблизить свою жизнь к идеалу. В этом отношении не всякие культурные нормы духовны. Многообразие культурного опыта включает в себя и гигиену, и письмо, и гимнастику с атлетикой, и этикет, и наслаждение, и зарабатывание денег, и извлечение прибыли и т. д. Так что культура сама по себе, без обращенности к идеалу не является духовной.
Духовное инобытийно повседневному. Оно отлично от него, оно противостоит ему. Именно в противостоянии природному, повседневному обнаруживается духовность. Однако в этом противостоянии таится возможность существенных внутренних противоречий психологического свойства. И они могут сказываться на культурном опыте человека. В сфере духовной культуры человек возвышается над эмпирией, внутренне освобождается от зависимостей (материальных, социальных, психических) эмпирического существования.
Духовное преодоление повседневности является индивидуализированным. Повседневность рутинна и безлична. Она может разнообразиться внешними событиями. Один из способов ухода от повседневности может заключаться в организации или провоцировании событий, желательно ярких и наполненных острыми ощущениями. Но чем больше внешних событий увлекают человека, тем менее его бытие является индивидуализированным. Скорее наоборот, человек деперсонифицируется в событиях, которые по своему содержанию и пружинам развития внешни ему.
Без индивидуализации человеком собственной жизни невозможно одухотворение. Неправильно было бы понимать это утверждение в духе индивидуализма. Речь идет о том, что творческая самореализация личности и ее духовное возвышение невозможны на пути простого подражания, пусть даже самым высоким образцам. Так же преодоление повседневности не сводится к обращению к другой повседневности. Рутинная повседневная, или обыденная, деятельность может наполняться некоторым ритуальным содержанием. Ритуализованная повседневность уже не воспринимается столь чуждой, ритуальность сама по себе как бы привносит в повседневность смысл. Но ни человек, ни его повседневность от этого не меняются.
Духовность не просто противостоит повседневности: она выражается в привнесении в повседневность дополнительных, но вместе с тем возвышающих, «предстоящих» ей смыслов. Этим объясняется то, что не во всех своих формах культура духовна. Во всяком случае, не всегда освоение личностью культурных форм как таковых знаменует ее приобщенность к духовности. Это справедливо не только в случаях приобщения к формам массовой культуры и освоения их. «Слепое», неосмысленное воспроизведение высоких культурных образцов также оказывается, как правило, безличностным, неодухотворенным. Одновременно привнесение в повседневность дополнительных смыслов может быть всего лишь формой развлечения, способом разнообразия или тривиализации повседневности.