Разрушение многих культур, последовавшее за такой насильственной «модернизацией», привело к осознанию порочности подобного подхода, к необходимости создания научно обоснованных теорий модернизации, которые можно было бы применить на практике. Тем не менее, появившиеся в середине XX в. теории модернизации в основном соответствовали установкам классического эволюционизма, считавшего, что все изменения в обществе являются однолинейными, поэтому менее развитые страны должны были пройти путь вслед за развитыми. Сделать это было можно либо через вестернизацию и через догоняющее развитие. Полагали, что эти изменения необратимы, носят постепенный, накопительный и мирный характер, а их финалом неизбежно станет модернизация, которая принесет существенное улучшение жизни народов этих стран. По сути модернизация становилась осознанным копированием западного общества. Также признавалось, что процессы модернизации должны идти сами собой, поскольку все народы захотят жить, как западные цивилизации.
Среди необходимых изменений был поиск новых технологий, движение от сельского хозяйства как способа существования к коммерческому сельскому хозяйству, замена мускульной силы животных и человека в качестве основного источника энергии современными машинами и механизмами, распространение городов и пространственная концентрация рабочей силы. В политической сфере следовало перейти от авторитета вождя племени к демократии, в сфере образования — ликвидировать неграмотность и поднять ценность знания, в религиозной сфере — освободиться от влияния церкви. Также нужно было сформировать современную личность, независимую от традиционных авторитетов, интересующуюся общественными проблемами, способную приобретать новый опыт, устремленную в будущее, опирающуюся на разум и науку, с высоким уровнем образовательных, культурных и профессиональных притязаний.
Однако действительность опровергла эти прекрасные теории. Далеко не все общества, увидев поближе западный образ жизни, захотели ему подражать. А те, кто пошли по этому пути, быстро познакомились с изнанкой этой жизни, столкнувшись с ростом нищеты, социальной дезорганизацией, аномией, преступностью. Также оказалось, что далеко не все в традиционных обществах плохо, а многие их особенности прекрасно сочетаются с суперсовременными технологиями, как показал опыт Японии и Южной Кореи. Исторический опыт этих стран заставил отказаться от теорий однолинейности мирового развития и сформулировать новые теории модернизации.
Критическая оценка основных теорий модернизации в конечном счете привела к дифференциации самого понятия «модернизация». Исследователи стали различать первичную и вторичную модернизацию.
В последнее время при рассмотрении процессов модернизации большой интерес вызывает модернизация бывших социалистических стран и стран, освободившихся от диктатуры. Для обозначения перехода этих индустриально среднеразвитых стран, сохраняющих многие черты прежней политической и идеологической системы, тормозящих процессы обновления, вводится термин
При этом развитые страны не стоят на месте, а идут дальше в своем развитии, создавая новый тип общества, которое называют постиндустриальным, информационным, технотронным, экранным и т. п. Все эти названия подчеркивают важнейшие черты нового общества — господство науки и техники, образовательных систем и средств массовой информации и массовой коммуникации.
В связи с этим в концепциях модернизации традиционных обществ изменились ключевые положения. Теперь в качестве движущей силы процессов модернизации признается уже не политическая и интеллектуальная элита, а самые широкие массы, которые начинают активно действовать, если появляется харизматический лидер, влекущий их за собой. Модернизация в этом случае становится не решением элиты, а массовым стремлением граждан изменить свою жизнь в соответствии с западными стандартами под влиянием средств массовой коммуникации и личных контактов.
