И вот как по-разному сложились судьбы Лоуэлла и Акрона: «массачусетское чудо» высокотехнологичных производств и сферы услуг сошло в Лоуэлле на нет, а Средний Запад, благодаря вмешательству японцев, получил рабочие места в автомобильной промышленности. Когда Wang, производитель компьютеров, с которого началось экономическое возрождение Лоуэлла в 1980-х, закрылся, ни одна культурная стратегия не смогла трудоустроить всех оставшихся без работы горожан. Однако главное – это представление о культурных стратегиях как о чем-то значительном, которое чувствуется даже в этом материале Wall Street Journal[60].
А почему бы и нет? Не пройдет и десяти лет, как основным после автопрома работодателем в стране станет сфера туризма, а точнее, гостиничный, туристический и ресторанный бизнес. Туризм порождает новые рабочие места в сфере общественных отношений, например сексуального или другого характера (см.:
Итак, культурные стратегии экономического развития зачастую применяют в самых крайних, практически безнадежных случаях. Когда вариантов у города не так много, культурные стратегии становятся ответом на стремление повысить качество жизни, стремление, которое подстегивает многих к переселению в другие регионы. Они становятся средством против рассредоточения рабочих мест из давно сформировавшихся промышленных центров. Культурные стратегии не меняют местные иерархии, которые ведут к конкуренции за наиболее важные сегменты капитала и рабочей силы – конкуренции, которая нередко воспринимается через призму имиджа. В действительности культурные стратегии предполагают полное отсутствие новой стратегии промышленного роста; таким образом, те, кто к ним прибегает, расписываются в полной неспособности региона или города привлечь какую-либо производственную деятельность.
При этом часто они предполагают использование политических стратегий для управления социально неоднородным обществом. При всей неоднозначности мультикультурализма, при всех надеждах и нападках, которые он вызывал за свою короткую историю, культурные стратегии позволяют элитам «поступать благородно» и, признавая широту культурного спектра, выделять каждой группе долю визуальной репрезентации города или региона. Это до определенной степени позволяет избежать распределения групп по степени справедливости их притязаний. «Своя культура есть у всех, значит, все равны». Каждой группе дается право на официальное признание, даже если это признание гнета и подавления этой группы в прошлом. Ключевое слово здесь «в прошлом», поскольку установление визуального порядка в культурной гегемонии как будто приводит все группы к равенству через признание и выделение части видимого поля ранее «невидимым» социальным группам; во всяком случае, это касается их исторических (нередко романтизированных) воплощений. Подобные истолкования исторических фактов отличаются от тематических проектов по «ненавязчивому и веселому» представлению истории (например:
