Джейн медленно повернулась на другой бок и только после этого открыла глаза. Удивительно, как это она смогла уснуть мало того что днём, так ещё и под палящим греческим солнцем! Девушка приподнялась на локтях и поискала глазами мужа — тот, не желая надолго оставлять молодую супругу в их медовый месяц, редко отходил от неё дальше десяти шагов.
Вокруг цвело яркое средиземноморское лето. Пахло примятой травой, морем и лимоном — под ним-то Джейн и уснула, свернувшись калачиком на белом в синюю полоску покрывале. Так странно. Спустя долгие годы она наконец смогла получить полноценное тело и теперь только постигала всю полноту ощущений. Её удивляло всё — то, как обе босые ноги утопают в песке или то, как скользят между пальцев волосы Беннета, когда она гладит его по голове. Жизнь здорового человека оказалась просто ошеломляющей.
— Проснулись, миссис Киллет? — супруг появился в дверях их снятого на лето домика. В руках он держал два коктейля, украшенных веточками розмарина, а под мышкой сжимал книгу. Джейн улыбнулась и опустилась обратно на покрывало. Муж подошёл к ней и уселся рядом, вручив искрящийся на солнце стакан, — вам удивительно идёт лень.
Девушка молча пригубила напиток и довольно замычала. Кто бы мог подумать, что в офицерских клубах можно научиться готовить превосходный дайкири! Беннет бросил на землю книгу — это была «Сага о нибелунгах» — и положил одну руку ей на бедро, сдвигая вверх подол батистового платья. Этим летом Джейн не боялась загорать, не боясь стать похожей на комичное графичное изображение девушки — раньше поражённая порчей фарфоровая половина слишком сильно контрастировала с обласканной солнцем кожей. Ладонь мужа была твёрдой, а наружную её сторону покрывали светлые полоски шрамов. Кожа больше не была болезненно-красной и теперь больше напоминала, как он любил шутить, политическую карту Европы. Джейн сделала ещё глоток.
— Вы меня балуете, — она решает подыграть и блаженно тянется, вытягивая вверх изящную руку и зажмурившись словно довольная кошка, — я этого не заслуживаю.
Беннет одним глотком осушил свой стакан, перехватил её руку за запястье и улёгся сверху. Джейн растянулась на покрывале и улыбнулась мужу, обхватывая ногами без чулок его бедро.
— Ты заслуживаешь всех радостей этого мира, — серьёзно сказал он, наклоняясь к жене и оставляя на её шее тёплый и немного колючий из-за усов поцелуй, — и я собираюсь тебе их дать.
Она промолчала и отвернулась, делая вид, что крайне заинтересована выступающими из чахлой травы корнями лимонного дерева. Беннет опустил голову и прижался губами к ямке между её ключицами. Когда он коснулся нежной кожи кончиком языка, Джейн вздрогнула и обняла его за шею. Беннет запустил ладони под её платье, провёл вверх к бёдрам и тут же натолкнулся пальцами на плотные шортики, призванные придавать бёдрам мальчишескую узость. Он недовольно скривился.
— Зачем ты носишь это орудие для пыток во время медового месяца?
Джейн, чтобы избежать ответа на этот вопрос, пришлось отвлекать внимание мужа поцелуями. Он пах морем, свежим бельём и самую капельку — сахарным сиропом. Миссис Киллет готова была побиться об заклад, что раньше не замечала за ним подобной сладости. Видимо, счастливое замужество творит чудеса. Она положила руки ему на пояс и капризно потянула к себе за ремень.
— Неужели это проблема?
Беннет издал сложный звук, полный одновременно смеха и желания, а после, задрав подол её платья чуть ли не до груди, принялся сражаться с крючками. Получалось не слишком-то ловко, да и Джейн, дразнясь, то и дело предпринимала попытки увернуться от его рук. Каждый раз он возвращал их на надлежащее место на покрывале и отвешивал короткий звонкий шлепок по бедру.
— Надеюсь, наш ребёнок будет послушнее его матери, — проворчал он, наконец отбрасывая корсет в сторону, к «нибелунгам». Джейн притянула мужа к себе, взявшись за воротник рубашки, и долго, мягко поцеловала.
Он был для неё самым что ни есть чудом света — от удивительной доброты до широких плеч, покрытых сеткой шрамов. Долгие годы они переписывались как друзья и Джейн успела изучить, как ей казалось, каждый уголок разума Беннета. Как выяснилось — нет. Капрал каким-то образом умудрился спрятать от неё огромное количество нерастраченной чувственности, которой теперь делился с ней при любом удобном случае.
Первая брачная ночь в Каире, ещё до избавления от всех проклятий. Долгое изучение друг друга в роскошной каюте «Принцессы Нила». Они не могли оторваться друг от друга и здесь, на Наксосе, снова и снова предаваясь любви практически где придётся. В этом было нечто по-настоящему естественное. Так умирающий от жажды припадает к источнику, так человек с головой погружается в захватывающее приключение — с таким же воодушевлением они исследовали себя и партнёра.