После смерти Дао-аня слава наивысшего знатока и авторитета среди буддистов перешла к Хуэй-юаню (334—417). С именем Хуэй-юаня, который получил конфуцианское образование, затем увлекался даосизмом и наконец пришел к буддизму [185], связана целая эпоха в истории китайского буддизма. Обосновавшись в специально для него выстроенном в 384 г. в Лушань (пров. Цзянси) монастыре «Дунлинь-сы», он довольно быстро стал влиятельным патриархом южного буддизма и фактически достиг положения своего учителя. Его монастырь, как прежде монастырь в Санъяяе, превратился в центр буддийской мысли страны. Но, в отличие от сангхи Дао-аня, с ее сугубо теоретической и узко-клерикальной направленностью, этот центр сосредоточил в себе не только братство монахов, но и большое количество буддистов-мирян. Среди них заметную роль играли многочисленные ученые, философы, художники. Одни из них вели аскетический образ жизни, не были женаты, жили отшельниками и ели только вегетарианскую пищу, по сути дела почти ничем внешне не отличаясь от монахов. Другие, напротив, мало чем отличались от обычных мирян. Как правило, это были молодые холостые люди, жившие при монастыре несколько лет и проходившие там под руководством квалифицированных знатоков-мэтров нечто вроде университетского буддийского курса по проблемам философии, религии и связанных с ними дисциплин.
В отличие от Дао-аня, Хуэй-юань не был большим ученым, он не углублялся в комментарии и трактовку усложненных буддийских текстов. Как пишет о нем Э. Цюрхер, то, что он сделал в буддологии, правильней было бы назвать популяризацией этого учения, причем рассчитанной прежде всего на широкие круги образованной публики из светских верхов общества. Разумеется, в своей популяризаторской деятельности Хуэй-юань, как и его предшественники, постоянно обогащал буддизм за счет конфуцианских и даосских идей, впитанных им с детства. Этот синтез шел постоянно и, видимо, часто даже не вполне осознанно: хотя именно Хуэй-юаню принадлежит знаменитая фраза о том, что по сравнению с буддизмом конфуцианство, даосизм и все другие учения суть не более, как отбросы, влияние всех этих учений заметно сказывалось в его деятельности.
Китаизация буддизма в эпоху Хуэй-юаня нашла свое наиболее яркое воплощение в культе будды Запада Амитабы. Идея о «Западном рае» (Сукхавати), где обитает великий Амитаба, пользовалась успехом у китайских буддистов и прежде, особенно на юге Китая. «Западный рай» представлялся китайским буддистам чем-то в роде идеального общества (наподобие более поздней утопии Тао Юань-мина о персиковом саде [188], появившейся, видимо, не без влияния этих буддийских идей о рае). Понятно при этом стремление именно китайских буддистов (которые в массе своей едва ли когда-либо до конца приняли идею Нирваны и которые, как и все их соотечественники, постоянно связывали свое будущее не с исчезновением, а с райскими благами) попасть в новом рождении в Сукхавати, быть рядом с Ами-табой.
Начало подлинному культу Амитабы положил именно Хуэй-юань. В 402 г. он вместе со 123 последователями, монахами и мирянами, совершил обряд коллективного преклонения перед изображением Амитабы и молитвенно пожелал возродиться вместе со своими последователями именно в «Западном рае». Это поклонение имело немало общего с актом, совершенным Дао-анем перед алтарем Майтрейи. Однако здесь было и нечто новое: во-первых, в числе поклонявшихся было немало мирян, и во-вторых, все они оказались связанными друг с другом клятвой помогать товарищу. Согласно клятве, тот, кто первым попадет в рай и окажется рядом с Амитабой, обязан был приложить все усилия, чтобы такого же положения добились и остальные, карма которых почему-либо помешала им сразу добиться таких же успехов [273, 106—108; 904, 21—107; 956].
Если вопомнить, что идея о «Западном рае» и обитавших там богах и бессмертных, прежде всего Сиванму, была одной из известнейших и популярнейших в Китае еще до нашей эры, то станет вполне понятным, почему культ Амитабы оказался столь созвучным народным чаяниям и получил со временем наиболее широкое распространение, став основой одной из ведущих сект китайского буддизма — амидизма, «Цзинту» [904; 999]. Во всяком случае, создавая культ Амитабы и закладывая фундамент амидизма в Китае, Хуэй-юань внес в это учение немало от религиозного даосизма, который он изучал (не случайно некоторые исследователи даже называют его «даосом в буддизме») [185].
