Подающий большие надежды спортсмен Юрий Сергеев не знал, что означает слово «кумите». Это запрещенные бои в полном контакте, проводимые в каждом крупном городе мира, начиная от Нью-Йорка, Лос-Анджелеса и заканчивая Гонконгом. И главное – это не только бой, это искусство интриги: умение сплести паутину, запутать сеть так тонко, чтобы человек, попав в страшную ловушку, сам радовался тому, что он… уже жертва. Жертва, не знающая даже глубины той пропасти, из которой никогда не сможет выбраться наверх. На жаргоне ловких дельцов, умеющих оборачивать в деньги возможности человеческого тела, эту жертву называют коротким словом «мясо». Тот, кто попадает в эти силки – молодые талантливые спортсмены в расцвете мастерства и сил, – не доживает даже до 30 лет. С арены кумите есть только два выхода: или к полной инвалидности, или на тот свет… Похоже, Сергееву есть над чем задуматься…
Одесса, 1995 год.
«Я молюсь Богу, чтобы это был остров, а не шторм. Молюсь ради той птицы, которую видел сегодня».
Серия «Група крові» основана в 2021 году
Художник-оформитель
Спортсмен Юрій Сергєєв, який подавав великі надії, не знав, що означає слово «куміте». Це заборонені бої в повному контакті, що проводяться в кожному великому місті світу, починаючи від Нью-Йорка, Лос-Анджелеса і закінчуючи Гонконгом. І головне – це не тільки бій, це мистецтво інтриги: вміння сплести павутину, заплутати мережу так тонко, щоб людина, потрапивши в страшну пастку, сама раділа тому, що вона… вже жертва. Жертва, що не знає навіть глибини тієї прірви, з якої ніколи не зможе вибратися нагору. На жаргоні спритних ділків, які вміють обертати в гроші можливості людського тіла, цю жертву називають коротким словом «м’ясо». Той, хто потрапляє в ці тенета – молоді талановиті спортсмени в розквіті майстерності та сил, – не доживає навіть до 30 років. З арени куміте є тільки два виходи: або до повної інвалідності, або на той світ… Схоже, Сергєєву є над чим замислитися…
Он выиграл чужие соревнования. Он понял это почти сразу, как только тоненькая ниточка сознания впервые пробилась сквозь плотно окружавшее его марево крови и шума. Все тонуло в зыбкой, багрово-кровавой дымке, все, абсолютно все… Только редкие островки звуков, пробивающиеся сквозь эту смрадную, окружавшую его завесу, говорили о том, что он еще жив.
Он выиграл чужие соревнования. Он понял это сразу, как только, поскользнувшись, вдруг впервые по-настоящему взглянул в подкараулившее его лицо страха. Оно следило за ним изо всех углов зала, пряталось под потолком, сидело на плече у каждого члена жюри и даже строило омерзительные гримасы из компьютера, на котором подсчитывали результаты… Отвратительная пародия на то, с чем он шел в этот зал. Тупое, глупое, злое, бесконечно уродливое лицо страха. И шум. Разноцветная толпа людей, которые, вскочив со своих мест, бешено скандировали что-то. Для того, чтобы понять, что именно, слуху (вернее сознанию) потребовалось всего несколько секунд: слетевшая со своих мест толпа бурно скандировала его имя.
Пятна солнечного света, лившиеся из стеклянных отверстий потолка, растекались в мелькающие круги на синем ковре из пластика. Он, сосредоточив взгляд, поймал с усилием один сверкающий круг, но в тот же самый момент понял, что именно ему и принадлежит то самое уродливое лицо с выпученными глазами – то, которое он принял за лицо страха. Это было его лицо. Именно его безумное выражение ничего не понимающих глаз, вытекающий из-под шлема тонкий ручеек темной крови, прорывающийся толчками в самый низ подбородка… Это был он… Он, выигравший чужие соревнования и отобравший чужую победу. Это открытие по-настоящему повергло его в шок, и именно в этот страшный момент какая-то сила подняла высоко вверх его правую руку. Сквозь марево он услышал, как весь спортивный зал скандирует его имя. Звук становился все четче, пока наконец не превратился в настоящий рев. Он понял, что в последнем и решающем поединке оглашают победителем его.
– Победу одерживает спортсмен в черной одежде! Победа в этом бое присуждается Юрию Сергееву, клуб «Черный дракон»!
Каждое громко произнесенное слово главного судьи сопровождалось тысячекратным ревом зала… Правый глаз противника, почти выкатившийся на красный шлем, комком дрожащей слюды пульсировал так, что было видно все оборванные нервы, и кровь, заливающая чужое лицо, застывала страшной маской – и внезапно ему захотелось туда наступить, чтобы больше никогда в жизни ничего похожего на это лицо не видеть.
Он вдруг остро и отчетливо понял, что это и было самым пугающим, самым страшным: он не испытывал даже злости! Он вообще ничего не испытывал к этому светловолосому мальчику, с которым часто встречался в одном спортзале, но на разных тренировках. Он не помнил даже его имени, и единственное, что про него знал, было только то, что этот парень ездил на зеленой спортивной машине и очень часто его сопровождала красивая девушка с рыжими волосами. Ездил… Зал по-прежнему сумасшедше скандировал.
Возле изуродованного им тела начиналось движение. Два врача в белых халатах, носилки, какой-то аппарат, похоже, с кислородом, шприцы – с обезболивающим? Что-то еще… Он и без врачей знал, что парень давно находится без сознания – сознание покинуло его еще тогда, когда он уложил его на пол. Еще когда почти держал в своих руках, зная, твердо и отчетливо зная, что не надо, НЕ НУЖНО применять ТАКОЙ ЗАХВАТ. ЭТОТ УДУШАЮЩИЙ ЗАХВАТ ПОСЛЕ НОКАУТА ВПОЛНЕ МОГ ЕГО УБИТЬ. И, ЗНАЯ, ОН ВСЕ РАВНО СДЕЛАЛ ЭТО.
