До сих пор с этой девушкой мы встречаемся не слишком редко, так как места событий для всех одинаковые. Вообще-то отношения у нас очень странные. Бывает, что ссоримся, иногда, наоборот, милуемся, но чаще всего перестреливаемся язвительными шуточками. Всё потому, что слишком хорошо знаем друг друга.
В тот вечер я сразу для себя решил, что буду крайне внимателен и обходителен. Пусть нам обоим будет приятно. И знал, что мы будем мило ворковать, несмотря на то, что последняя наша встреча закончилась грызнёй.
Примерно за две недели до того вечера, мы столкнулись на окраине города у департамента социальной защиты. Моей задачей было сфотографировать машину с очередным гуманитарным грузом. Представителей других СМИ на месте не было. Оно и понятно – таких сюжетов пруд пруди, но, видимо, нашим руководителям по каким-то причинам было принципиально осветить это событие.
Вообще-то грузовик был готов к отправке ещё до нашего приезда, однако специально для нас несколько коробок спустили обратно, чтобы мы могли запечатлеть момент погрузки.
Дунаева, волоча за собой своего молчаливого оператора, поносилась вокруг крупных тёток-чиновников, кокетливо похихикала с грузчиками, а после взялась за двух ребят в зелёных спецовках. Благо подобного задания мне не давали. Новость для сайта уже была готова, от меня требовалась только иллюстрация.
Как только у Тани появилась свободная минутка, она ринулась ко мне.
– Тебя же вроде повысили, чего это ты опять с техникой? – Похоже, что у неё было настроение меня подразнить. – Котлов все дыры тобой затыкает!
Котлов – это наш директор-главный редактор, так, для справки.
– Мы все многоштатники. Ты знаешь, – отмахнулся я, чтобы не говорила под руку. Солнце внезапно спряталось за тучи, и я менял настройки в фотоаппарате.
Девушка тут же потеряла ко мне интерес и снова убежала на охоту за комментариями. Я вскинул фотоаппарат и сделал целую серию неудачных снимков. На одном грузчик повернулся задницей, на другом некрасиво нагнулся, на третьем снова зад грузчика, парочка фотографий могли получиться, но в кадр влезла тётка в черном пальто. Проклятие! Наша выпускающая не слишком строга к качеству, но я что, зазря окончил курсы репортажной съемки?
– Хочешь, иди, поговори с интересным человеком, – пропищало у меня над ухом.
Рядом снова возникла Дунаева. Я посмотрел на неё через объектив. По лицу было видно, что беседа с бородатым парнем в зеленой спецовке её сильно впечатлила.
– Нет, спасибо. Мне не нравится его борода.
– Он собирался стать священником, но вместо этого пошел воевать, – не унималась девушка.
– Да лучше бы он стал священником, – сплюнул я. – Из двух зол надо выбирать меньшее.
– Какой же ты всё-таки…
Дунаева снова подбежала к оператору, сказала ему что-то и вернулась.
– Что у тебя сегодня такое недовольное лицо-то, а? – Думаю, ей не было дела до этого, просто очень хотелось меня растормошить.
– Пытаюсь сфотографировать грузчиков, а эти бюрократы лезут в камеру. Лишь бы где засветить свои рожи, – это у меня вырвалось, потому что ещё не обедал, а когда я голоден – всегда злой.
Ещё одна попытка, и у меня всё получилось. По крайней мере, теперь было из чего выбрать. Больше всех мне понравилась фотография, где удалось сфокусироваться на коробке.
– А может, тебе самому свалить отсюда со своей щёлкалкой… – вдруг воскликнула тётка-чиновник. Она проронила ещё одно слово, но я не буду его повторять…
– Что, простите? – Изумился я, не сразу поняв, что эти слова адресованы мне.
– Да ничего! Много о себе думаешь, – уже спокойнее, но со злобой ответила женщина.
Увидев радостное лицо Дунаевой, я понял, что тут без неё не обошлось. Она ей всё передала дословно и про «рожи» и про «лишь бы, где засветиться».
Девушка сделала «рожки» и показала мне язык. Мне очень хотелось назвать её дурой, так и вертелось на языке, но я язык прикусил.
– Со своей щёлкалкой, ха-ха!
Ещё мне хотелось сказать, что «щёлкалка» это она и есть, но и от этого воздержался. Заставив себя быть снисходительным, я сделал глубокий вздох и с наигранной тоской произнес:
– Не подходи ко мне сегодня больше, Тань, окей?
– Чего это? – Дунаева поменялась в лице.
Похоже, получилось произвести нужный эффект, и она, не получив от меня желаемой реакции, почувствовала себя по-дурацки. Может быть, даже поняла, что не стоило этого делать и что это не смешно. Но, думаете, эта девушка когда-нибудь признает неправоту, даже в порядке исключения?
– Это что за грубость? Ты же так сказал! Говорить за глаза гадости – плохо. В детстве не учили? – Дунаева сморщила лоб.
– Тань. Я не прошу тебя читать мне морали. Просто оставь меня в покое, – Я демонстративно отвернулся и занялся фотоаппаратом.
Девушка всё ещё стояла рядом. Ей было в новинку моё безразличие.
– Ясно, ты воспринимаешь только лесть! А всё, что указывает на твою ошибку или некомпетентность в каком-либо вопросе, тебя компрометирует как «мачо», и ты воспринимаешь это в штыки! – Её прям прорвало на длинные слова. Причем без единой запинки. Всегда завидовал её безупречной дикции…
– Куда мне до таких профессионалов как ты, – выдохнул я.
