Пока японцы разбирали оружие и вставали на позицию, чтобы не мешать друг другу, прохожие разбежались в разные стороны, очистив улицу. Неизвестные без команды навелись на кафе и открыли огонь. Только пули, вопреки ожиданиям стрелков, останавливались, немного не долетая до занавесок. Мартен спокойно вышел на улицу, сунув руки в карманы, и неспешным шагом двинулся к стрелкам. Японцы сосредоточили огонь на генерал-губернаторе, однако плотность огня только упала. Немногочисленное скорострельное оружие, не отличаясь качеством, захлёбывалось от длинных очередей. Когда Мартен пересёк половину пути, уже в основном бахали одиночные выстрелы винтовок, хоть и довольно плотно.
Один из японцев дёрнулся к кузову и схватил ручной гранатомёт.
— А вот этого не надо.
Перед Дмитрием возникла голубоватая дымка энергии, выстрелившая в японца. Секунда, и от неудачливого гранатомётчика остаётся только прах. Водитель пикапа давит по газам, надеясь удрать. Второй сгусток энергии ударяет в переднюю часть автомобиля, уничтожая часть колеса и половину двигателя.
Мартен вскидывает руки, короткое свечение магии, и стрелки падают, роняя оружие. Дмитрий подходит к самому старшему из всех и приподнимает.
— А теперь мы с тобой предметно поговорим.
Японец ответил на своём языке. Он выкрикивал слова, а лицо его исказила ярость.
— Судя по интонациям, это были ругательства, — спокойно констатировал Дмитрий.
Один взмах, тело ближайшего стрелка поднимается в воздух, будто подхваченное невидимой рукой.
— Давай покажу, что испытали мои брат и сестра.
Мартен щёлкнул пальцами, и тела стрелка вспыхнуло. Улицу заполнил крик боли. Несколько секунд парень дёргался и орал. Мартен снова щёлкнул пальцами, и пламя исчезло. Стрелок продолжал висеть в воздухе, живой. Генерал-губернатор раскрыл ладонь, и горевший окутался золотым светом. Ожоги на его теле не исчезли, но затянулись. Ещё один взмах, и в воздух поднимаются все стрелки, кроме одного, замершего в страхе под ногами Куницы.
— Хочешь узнать, насколько их хватит? Пламя. Лечение. Пламя. Лечение. Это куда страшнее, чем просто сгорать заживо. В промежутках между болью беспомощно висеть и ждать новой агонии. Они сойдут с ума от боли куда быстрее, чем умрут. Ну что? Готов говорить?
— Я скажу! — с жутким акцентом отозвался японец.
Ворота гаража поехали вверх, впуская морозный ночной воздух. Мотоциклист не дождался полного открытия, проскочив, едва створка поднялась чуть выше лобового стекла. Заняв место в глубине гаража, Славяна заглушила двигатель и слезла с железного коня. Положив шлем на полку, она нажала на кнопку закрытия ворот и через внутреннюю дверь направилась в особняк.
Это был небольшой дом, а не постоянная резиденция, — кухня, столовая, всего несколько комнат. Зайдя в прихожую, Слава сбросила плотную куртку, в вечернем топе её руки, плечи и большая часть спины были оголены.
— Это ещё что такое⁈ — выкрик матери заставил Славяну резко развернуться.
Виктория Кудрявцева смотрела на дочь с изумлением и неодобрением.
— Проклятье… — выдохнула девушка устало, отворачиваясь.
— Славяна Григорьевна! Что у вас на спине⁈
В прихожую вошёл настороженный отец.
— В чём дело? Что с ней? — спросил он.
— Что вы здесь делаете? — игнорируя вопросы родителей спросила Слава.
— Повежливее, юная леди! — одёрнула дочь Виктория. — Повернись и покажи спину отцу!
Слава закатила глаза и, подняв длинные волосы одной рукой, развернулась. Поскольку топ сходился на спине чуть ниже поясницы, родители смогли увидеть большую часть татуировки.
— Слава, что это такое? — повторил вопрос жены Григорий.
Девушка развернулась лицом к родителям.
— Татуировка.
— Я вижу, что это татуировка. О чём ты думала, когда её наносила?
Слава сложила руки в замок.
— О том, что это красиво, само собой.
Виктория всплеснула руками.
— Так. Подождите. Давайте пойдём в столовую и присядем.
Вскоре все трое сидели за большим обеденным столом. Слава смотрела в сторону, сложив руки в замок под грудью. Виктория смотрела на дочь неодобрительно, но с беспокойством. Григорий был хмур.
— И что ещё помимо этой татуировки ты сделала со своим телом? — спросил отец.
— Пирсинг, — ответила девушка.
Слава сдвинула волосы, показывая кольца в ушах.
— Это… вполне ничего, — осторожно признала Виктория.
— Это не всё, — сказала Слава. — Но в других местах я вам не покажу.
Виктория с ужасом посмотрела на грудь дочери. Григорий сжал кулаки.
— Что ты делаешь, Слава? Зачем тебе всё… это? — спросил мужчина.
Девушка пожала плечами.
— Мне нравится, как я выгляжу. Это красиво.
— В приличном обществе… — начала Виктория.
— Мама! При необходимости я уберу и рисунок, и всё остальное. Да и какое приличное общество? Обо мне знает каждый, кто хоть немного интересуется военными играми.
— Вас всей командой дисквалифицировали, — напомнил Григорий. — С запретом на участие в любых соревнованиях.
Славяна широко улыбнулась.
