6-го марта Славик сидел на уроке русского языка и делал вид, что пишет упражнение.
На самом деле мысли его сосредоточились совсем на другом. Впрочем, не совсем на другом; точнее на другой — мысли Славика сфокусировались на учительнице. Если быть еще точнее — на том подарке, который каждый ученик должен преподнести этой самой учительнице уже на следующий день. Проблема состояла в том, что мысль сосредоточивалась только до слова «подарок», а пройдя сквозь него, стремительно рассредоточивалась. Что именно сделать учительнице в качестве подарка? Этот дурацкий вопрос без ответа и мучил Славика. Можно было бы выучить стихотворение и рассказать Вере Петровне на утреннике. Это был бы самый оптимальный вариант, если бы не одно «но»: стихотворения рассказывают в строго оговоренном порядке строго оговоренные ученики, в строго оговоренном количестве, а именно: четыре мальчика и две девочки, назначенные самой Верой Петровной еще за полмесяца до праздника. Славик в любом случае не попал бы в эту шестерку, даже будь он девочкой, потому как, кроме всего прочего, для этого нужно было хорошо учиться. Из других вариантов заслуживали внимания лишь несколько идей, которые были хотя бы выполнимы в принципе. Дарение цветов отвечало этому условию, но Славик, истинный математик, чувствовал, что оно, условие это, было хоть и необходимым, но явно не достаточным. Посему следовало добавить к этому что-то еще. Но что?! Можно было бы сделать красивую открытку, внутри которой нарисовать улыбающуюся Веру Петровну и подписать: «Любимой учительнице Вере Петровне от ученика 5-Б класса Козлова С. в Международный женский день 8 Марта».
Способностей к рисованию, как впрочем, и прочих способностей у Славика не было, однако Славик не сбрасывал эту идею со счетов, оставив ее на крайний случай.
Можно попросить сделать торт, судя по размерам Веры Петровны — она не прочь отведать за чашечкой чая кусочек…
— Интересно, ей кто-нибудь когда-нибудь делал куннилингус?
Славик так был погружен в свои мысли, что даже растерялся. Он посмотрел на Юрика. Юрик был двоечником, и второй день сидел за одной партой со Славиком.
— Что? — переспросил Славик.
— Прикинь: этой жирной суке сделать куннилингус, — тихо, а потому особенно мерзко, захихикал Юрик.
Славик недоуменно помолчал, потом прошептал:
— И что?
— Ну ты бы смог сделать ей куннилингус?
Славик призадумался:
— А разве это так сложно?
— Ну сделай, если не сложно, — силясь не расхохотаться, кинул Юрик.
— Ну и сделаю, — обиженно буркнул Славик.
— Ха-ха-ха, спорим, что не сделаешь?
Это было уже слишком. Это был вызов.
— Вот увидишь — сделаю!
— Успокоились и замолчали! — завизжала Вера Петровна.
Славик опять уткнулся в тетрадь. Юрик подтолкнул его на мысль. Коль скоро куннилингус сделать сложно, значит никто и не будет его делать. Следовательно, если он таки сделает Вере Петровне куннилингус, он выгодно отличится от всех остальных в классе с их одинаковыми открытками, тортиками и прочими банальностями. Славик смутно догадывался, что сложность сделать его именно Вере Петровне в конечном итоге сводится к тому, что она — учительница, здесь ошибиться нельзя, это очень ответственно и легко можно попасть впросак. Потому нужно сделать не просто куннилингус, а самый лучший куннилингус, безупречный и правильный. Это было действительно сложно, учитывая, что до этого Славик вообще не делал никогда куннилингусов. Даже самых плохеньких. Он даже начал сомневаться, правильно ли поступил, что поспорил с Юриком. Однако сомнения Славик тут же отбросил. Он сделает Вере Петровне куннилингус, чего бы ему это ни стоило!
Славик думал об этом все оставшиеся уроки. Никогда его еще не видели таким задумчивым. В общем-то, Славик был полон уверенности, что он сможет это сделать.
Проблема заключалась лишь в том, чтобы выяснить, как именно делается куннилингус. Он решил спросить об этом Степу — самого умного в их классе
— Степа, ты когда-нибудь пробовал делать куннилингус?
— Вообще-то не пробовал, — ответил неуверенно одноклассник.
Эта неуверенность в Степином голосе насторожила Славика. Он упрекнул себя за такую неосторожность. Ведь теперь Степа тоже может ухватиться за эту мысль.
Вполне понятно, что Славик не станет плодить конкурентов, рассказывая им все подробности того, как делается куннилингус. Спрашивать нужно лиц незаинтересованных.
После уроков он поплелся домой. Зашел в свой двор. На лавочке сидели пьяные старшеклассники. Один из них громко ругался. Славик узнал в нем Вову из второго подъезда. Вова иногда катал его на велосипеде. Теперь Вова орал:
— Ах, она ОВНЕД!!1!ОВНЕД!!1!ОВНЕД!!1!ОВНЕД!!1! тварь такая. Да я ради нее все делал, все бабки на нее спускал! Кинула, убью крысу! Вот что мне с ней делать, пацаны, что мне теперь ей, суке, сделать?!
Пацаны молчали. Вова тоже замолк и отпил с горла. Славик, остановившись рядом и слушая все это, неожиданно сам для себя сказал:
— Может быть, тебе сделать ей на 8 Марта куннилингус?
Все уставились на пятиклассника. Воцарилось гнетущее молчание.