Больная голова ногам покоя не дает. И не только вышеобозначенным конечностям. Она еще имеет способность находить приключения на пятую точку опоры. Остается уповать только на то, что это самое место не сильно пострадает. А главное - не за зря
ЧАСТЬ 2.
Пролог.
Буду любить я тебя вечно.
Я говорю это, хоть ты и не слышишь.
Вечною будет любовь и бесконечной,
Новую жизнь нам любовь снова напишет.
Песня.
У каждого человека есть место на Земле, которое он называет своей Родиной. И это не всегда тот край, в котором он родился. Это такой уголок на свете, с которым он породнился каждой клеточкой своего существа, каждой каплей крови, всем своим естеством. Там, где в душе наступает покой и умиротворение, и он чувствует то самое, что называется одним простым словом - счастье.
Я сидела на берегу озера и, затаив дыхание, смотрела на его зеркальную гладь, в которой отражались снежные вершины, черные скалистые пики, стройные кедры и лиственницы, окаймляющие берега. Прозрачная ледяная вода и яркое обжигающее солнце на поразительной голубизне неба. Я вдыхала кристальной чистоты воздух, и мне казалось, что эта живописная величественной красоты природа - лучшее, что сотворил Бог на нашей грешной Земле.
Я прощалась, но смеяла надеяться, что не надолго. Мы вернемся сюда, обязательно вернемся. Только нужно закончить дела в том, другом мире. И если этот мир - рай, то тот, другой - ад. Но мы обязаны туда вернуться. Потому что в этот рай нас пока грехи не пускают. Мы заглянули сюда на минуточку, чтобы возвратиться свободными, искупив прегрешения, раздав долги.
Со вздохом поднявшись, я пошла вниз по тропинке, ступая по стелющемуся под ногами разноцветному ковру из мягчайшего мха, стараясь не оглядываться, чтобы не оставить здесь свое сердце. Но частичку души я уже тут потеряла. Еще долго ночами мне будут сниться горы с ледниками, стремительные реки с грохочущими водопадами и мрачные пещеры с их таинственной тишиной; тысячи лазурных, бирюзовых, синих, стальных озер в межгорных долинах, березовые рощи в предгорье и сказочные таежные леса.
Глава 1.
Добро пожаловать в ад.
Встречусь ли я с тобой - точно не знаю.
Хоть говорит мое сердце, что я с тобой встречусь.
Только разлука она штука такая,
Кого то лечит она, кого то калечит.
Песня.
В аэропорту меня встретил невысокого роста щупленький черноглазый парнишка, представившийся как Ури. Я его про себя тут же окрестила Уриком, впрочем, на этом немного растерялась, вспомнив фильм про Электроника. Урий - тоже неплохо.
Урик все время как-то то ли воровато, то ли опасливо озирался по сторонам, сбивая меня с мыслей о том, как бы его обозвать попроще. И так все дорогу до самой гостиницы. В конце концов, это начинало раздражать.
Мы остановились в еще мало-мальски сохранившей приличный вид части города у небольшого трехэтажного домика. Там знакомый старого адвоката забронировал для меня комнатенку. Обратный билет он протянул мне тут же, предупредив, что на все про все у меня три дня. Если ничего не выйдет, я обязана вернуться. Таков был договор с Зерахом. Три дня в зоне военного конфликта - и так большой срок, который он мне выделил, скрепя сердце. А может и не так уж сильно переживал за мою безопасность, просто не получилось визу на дольше оформить. Насколько я успела его узнать, Зерах Унгольд - довольно циничный, лишенный всякой сентиментальности человек. И абсолютно бесполезно анализировать мотивы его действий и поступков, также как и пытаться объяснить себе, почему он - единственный, кто не считает меня сумасшедшей.
Окинув унылым взором скудную обстановку номера и обшарпанные стены, я плюхнулась в кривоногое кресло, затертая засаленная обивка которого вызывала опасения испачкать брюки.
- Слушай, Урий, - он кинул на меня обиженный пронзительный взгляд, и я поправилась. - Ури. Зерах говорил, что тут обстановочка еще та. Но, вроде, пока все тихо, если не считать полнейшей разрухи, как во время великой отечественной поле бомбежки. Чего ты так кипишишься?
Урик решил спустить мою грешную душу с небес на землю:
- Сейчас действует режим прекращения огня. До трех часов дня по местному времени. Одевайся, - сразу без перехода, протягивая мне некое камуфляжное одеяние, каску и бронежилет, добытые из шкафа.
Видно, заранее подготовился. Понятно было, что ему очень хочется поскорее закончить с этой малоприятной и по всем параметрам нежелательной для него миссией. К экипировке прилагалось журналистское удостоверение и разрешение на въезд. Я задумчиво воззрилась на предложенное.
- Если бы не дядя Зерах, - торопливо пояснял Урик, - Я бы с тобой вообще связываться не стал. Куда ты лезешь? Тут одни бомбежки, смерть, кровь. Власти вообще потребовали не допускать сюда женщин европейского происхождения. Мне с трудом удалось пришвартовать тебя к группе безбашенных репортеров. У них получилось скинуть с хвоста местные службы безопасности. Они арендовали себе микроавтобус, нашли “проводника” из местных, который может послужить им переводчиком в случае необходимости, поможет передвигаться по стране. Переодевайся. Сейчас я вас познакомлю и все: умываю руки. Я на такое подписываться не собираюсь… Ты хоть понимаешь, что тут жизнь твоя ломанного гроша не стоит? Ладно, жизнь, но ты же - женщина.
