Купание голышом полностью

– Плюс новую машину. «Мустанг» с откидным верхом, – добавила она. – Если не согласен – я навещу моего нового лучшего друга. – Она бросила взгляд на Карла Ролваага, который разговаривал с седым священником.

– Погоди, Рикка, не надо! Я отвечу, сейчас отвечу! – Чаз потянулся к Рикке, но та угрожающе замахнулась костылем. – Я согласен, – тихо произнес он. – Все, что хочешь.

– Жди звонка, – бросила она и в одиночестве похромала прочь.

Чаз вернулся к гостям, из коих осталась только горстка друзей Джои. Корбетт наклонился к нему:

– У нас в Австралии таких уборщиц не делают. Шикарная телка.

– Да, но, по слухам, у нее триппер.

Брат Джои хихикнул:

– Неплохая попытка.

Кто-то сжал обе руки Чаза: да это же Роза, блондинка в мини-юбке из книжного клуба Джои.

– Можно с тобой поговорить? – спросила она.

– Разумеется. – Чаз ощутил аромат ее духов, той же самой «Шанели», которую любила Джои. Он возбудился, он хотел еще, этот запах его всегда воодушевлял. Самым ярким его воспоминанием о первых секундах после того, как он выбросил жену за борт, был ее запах, соблазнительно повисший в воздухе.

Роза провела Чаза Перроне обратно в двери церкви. Внутри было прохладно и темнее, чем на улице. Он старался не слишком явно пялиться на ее сиськи, которые под вязаным топом в облипку выглядели как угодно, только не скорбно.

– Ты сказал просто потрясающую речь, – трепетно понизив голос, произнесла Роза.

– Ну, Джои была потрясающей женщиной.

– Господи, ну еще бы. Я все не могу поверить, что ее больше нет, Чаз. Не могу поверить.

– Да, я тоже, – согласился он.

– Но твоя речь сегодня была такая… ты был как скала, почти до самого конца. Скала Гибралтара.

– Я старался быть сильным, – скромно произнес он. – Ради Джои.

– Но, Чаз, как ты живешь на самом деле? Как ты держишься? – Роза снова нащупала его руки и погладила их столь умело, что Чаз задрожал. Уже который день он не задумывался о сексе, но внезапно ему показалось, что идея неплоха. Отличное средство от мрака и ужаса.

– По правде говоря, я распадаюсь на части, – сказал он.

– Если честно, выглядишь ты неважно.

– Без нее дом такой одинокий и пустой.

– Могу себе представить. – Розино лицо исказилось от жалости.

От запаха ее духов Чаз уже поплыл. Он глазел на ее коралловые губы и едва сдерживался, чтобы не раздвинуть их языком немедленно. «Погоди, – твердил он себе, – здесь не время и не место».

– Сегодня будет тяжкий вечер, – сказал он. – Я-то думал, эта служба поставит точку, но, по-моему, ничего не изменилось.

Роза переплела свои пальцы с его. «Какое пленительное создание», – думал Чаз. Как же так, почему Джои никогда не приглашала ее в дом для официального знакомства?

– Не хочешь навестить меня вечером? Я приготовлю что-нибудь на ужин, – предложила она. – Можем взять фильм напрокат. Отвлечься от этого кошмара. Ты любишь пасту?

– Отлично, я принесу вино. Где ты живешь?

Он вышел на свет и, возрожденный, спустился по ступеням. У подножия лестницы стоял Карл Ролвааг, глядя куда-то на улицу, мимо расходящихся друзей Джои. Он улыбался чему-то забавному и явно личному.

Чаз подошел.

– Слушайте, вы мне когда-нибудь расскажете, какую именно часть Джои нашла береговая охрана? – спросил он.

– Конечно, – ответил Ролвааг. – Ногти.

– Господи боже. И все?

– Да. В тюке марихуаны. – Ролвааг засмеялся.

– По-вашему, это смешно? – Чаз покачал головой и ушел.

Детектив смеялся не над ногтями миссис Перроне. Он смеялся над зеленым «шевроле-субурбаном», который дважды объехал квартал, кружа возле церкви. Новая чистая машина – вполне могла оказаться той самой, которую арендовали по кредитке миссис Перроне. Солнечный свет прорезал тонированное ветровое стекло «субурбана» и высвечивал водителя – женщину в огромных темных очках и кепке, молодую женщину со светлым хвостиком.

Это так смешило Карла Ролваага, это было так прекрасно, что он боялся, как бы живот от смеха не надорвать.

Чаз Перроне проглотил последнюю синюю пилюлю, и тут загудел домофон. Роза его впустила. Он пробрался на кухню и увидел, как она стоит у плиты, говорит по телефону, помешивая соус маринара, пока кипят лингвини. На ней были узкие обрезанные джинсы и бледно-зеленый топ без лямок, который преисполнил Чаза оптимизмом. Чаз поставил бутылку мерло на стойку и полез в шкафчик со столовым серебром в поисках штопора.

Роза положила трубку и сказала:

– Я должна тебе кое в чем признаться. Я после службы битый час рыдала.

– Я тоже, – с честным лицом ответствовал Чаз.

Он умолчал о пяти банках пива, заполированных мартини, – совершенно необходимых, чтобы успокоить нервы…

Рикка, эта ведьма, жива.

Один бог знает, что замыслил Ред Хаммернат.

Шантажист хочет получить деньги завтра ночью.

А хуже всего – видеокассета, которая ждала Чарльза Перроне на крыльце по возвращении из церкви. Изображение зернистое и темное, но достаточно четкое – Чаз мгновенно сообразил, что именно смотрит.

Чаз, нет! Что ты делаешь?