- А пошли, в гимназии на глазах у Дарьи так пообнимаемся, она сразу песню об аморальном облике гимназисток заведет, - сказала Тоня.
Вдруг Тоня увидела, что Евстигней прислушивается к разговорам внизу и слегка напуган.
- Испужался перед Дарьей такой номер устроить? – спросила Тоня, - Да ладно, шучу я, не будем так делать.
- Ну тебя, Тоня, я не над этим задумался… - сказал Евстигней, - Тебя из гимназии не за беременность отчислят…
- А за что? – спросила Тоня.
- Сейчас поймешь, - ответил молодой человек.
Не понимая ничего, Тоня сидела, поглядывая на Евстигнея. Лицо молодого человека выражало крайнюю обеспокоенность, поэтому Тоня тоже испугалась.
«Что происходит?» - думала девушка, однако, ничего не могла понять, кроме того, что внизу ведутся какие-то разговоры.
- Из окна не выпрыгнуть, я осторожно взглянул, под окном гости стоят… - сказал Евстигней, - А ты вообще в положении, тебе нельзя даже и без гостей так делать было…
- Что за гости? – спросила Тоня, однако, увидев поднимающихся к ним жандармов, догадалась обо всем.
- Всем оставаться на своих местах, это обыск, - раздался голос жандарма.
- Фамилия, имя, отчество, род занятий, - спросил Тоню один из жандармов.
- Алексеева Антонина Степановна, - ответила девушка, - Гимназистка.
- Пока что гимназистка, - съязвил жандарм, - Что здесь делаете?
- Пришла в гости к своему жениху, - ответила Тоня.
Наблюдая за ходом обыска и увидев, что жандармы ничего не нашли, кроме печатной машинки, Тоня подумала:
«Печатная машинка во многих домах есть, листовки мы все раздали, а образец Евстигней не держал никогда, мы этот текст наизусть знаем. Все обойдется».
- Домой иди, - наконец, сказал жандарм Тоне и девушка вышла из пирожковой на улицу.
Придя вечером домой, Тоня не хотела ничего говорить о том, что произошло в пирожковой. На счастье девушки, родители были до сих пор под впечатлением дневного случая, поэтому сразу начали разговор с дочерью.
- И не стыдно ли тебе, Тоня, так поступать? – спросил Степан Аристархович девушку.
- Стыдно, - соврала Тоня, - Но получить ноль было очень обидно, поэтому я не сдержалась.
- Тебе в последнее время терпения не хватает, - сказал мужчина, - Постой в углу, подумай о своем поведении.
- Пятнадцатилетнюю невесту в угол отправляешь? – удивилась Тоня.
- А кто виноват, что пятнадцатилетняя невеста так себя ведет? – спросил Степан Аристархович, - Зачем пятнадцатилетняя невеста снова к Евстигнею пошла?
- Да пошутила я, пошутила, - соврала Тоня, - Я к девочкам ходила, гуляли мы.
- Врать, тем более, не хорошо, - сказал Степан Аристархович, - Постой, Тоня, подумай обо всем.
Стоя в углу и видя, что родители уже поужинали, а ее не выпускают до сих пор, девушка подумала:
«Сейчас помру, как есть хочется».
Дождавшись разрешения вернуться к себе в комнату, Тоня помчалась на кухню.
- А, по-моему, ты, все-таки, в положении, - сказала Анна Паисьевна дочери, застав ее на кухне, сидящую за столом.
- Да не в положении я, не в положении, просто обнаглела, - отмахнулась Тоня, - Совсем совести у меня нет.
- Это я вижу, - сказала женщина и, понимая, что разговор будет бесполезен, ушла обратно.
========== Часть 20 ==========
На следующий день, едва Тоня переступила порог гимназии, сторож сказал девушке:
- Антонина, вас вызывает к себе Дарья Кирилловна.
- Уже молитва через две минуты, - удивилась Тоня.
- Идите в кабинет к Дарье Кирилловне, - еще раз повторил сторож.
Решив, что основная претензия к ней будет из-за того, что она вчера вошла не в тот класс, Тоня довольно спокойно пришла в кабинет инспектрисы.
- Алексеева, вы что себе всегда позволили? – спросила Дарья Кирилловна Тоню.
- А что такого? – начала возмущаться Тоня. Решив вынести из этой ситуации максимум пользы для себя, девушка сказала, не стесняясь классной дамы, - Вы, Дарья Кирилловна, чуть ли ни сношаетесь с учителем. Так я никогда это никому не скажу и сделаю вид, что никогда не видела, так же как, надеюсь, и вы закроете глаза на мою беременность, когда она станет видна. У каждого свои скелеты в шкафу. От освобождения от уроков гимнастики под предлогом, например, слабого здоровья, я бы тоже не отказалась.
- Да что вы себе позволяете? – возмутилась инспектриса, - Софья Ефимовна, это, однозначно, на отчисление уже тянет, даже если не обращать внимания на обстоятельство, которое мы с вами пока не видим. Вы вчера в поле зрения жандармерии по какому поводу попали?
- Без понятия, я просто сидела рядом со своим женихом, как вдруг пришли они, - сказала Тоня.
«Это на отчисление уже тянет», - вдруг уцепился разум Тони за эту фразу и девушка неожиданно для себя сказала, - Дарья Кирилловна, может, папа конвертик вам передаст? Мы с вами по-братски договоримся, вы меня не будете исключать.
- Все, довольно, идите с моих глаз, видеть вас не желаю, - сказала инспектриса, - Будете доучиваться там, куда вас возьмут и если возьмут.
«Отчисляют?» - подумала Тоня и неожиданно для себя сказала, - Дарья Кирилловна, вот что за несправедливость, почему вы можете себе разврат позволить, а я чем хуже?
