— Не причастна. Честное слово, — совершенно искренне сказала я. — Я просто имела неосторожность знать покойного Быкадорова. И оказалась в ненужное время в ненужном месте.
— Как у вас появилась эта чертова створка?
— О, это целая детективная история… — я со значением посмотрела на Марича. — Пардон, капитан! Мой приятель… Вы его знаете. Лаврентий Снегирь…
— Покойный, — губы капитана расползлись в иронической улыбке. Он ничего и никогда не забывал.
— Каюсь. Иногда приходится прибегать к таким невинным шуткам… Сами понимаете, время сейчас тяжелое, так что выживаем, как можем.
— Ну-ну…
— Так вот. Лаврентий купил ее где-то в провинции. Совершенно случайно. А оказалось, что она представляет большую ценность.
— Насколько большую?
— Не считайте меня за дуру, Кирилл Алексеевич. Вы же сидите сейчас со мной не просто так. Вы прекрасно знаете, сколько она стоит. Но налоги в казну мы выплатим полностью, можете в этом не сомневаться.
— Налоги — это не моя компетенция.
— Извините. Но раз вы такой борец за справедливость… Тогда закажите мне еще вина.
Марич молча поднялся со стула и отправился к стойке. Слава богу, хоть минуту я могу передохнуть. От этого неформального допроса с пристрастием у меня взмокла спина и подмышки. И теперь я ощущала тонкий запах пота, который не могла забить даже туалетная вода “True woman in blue”, подаренная мне Лаврухой на последнее Восьмое марта. Жека получила аналогичную коробочку — “True woman in red”. Я исподтишка наблюдала за Маричем. Если бы он не был поганым ментом, я бы даже могла попытаться закадрить его. И назначать ему встречи в “Пирате” по четвергам. У него хорошие руки — руки, которые готовы сомкнуться на моей шее. И хорошо очерченный рот. И ровные крупные зубы, которыми он готов рвать меня на части. Хорошенький бы получился альянс — мент и воровка, слуга закона и прожженная авантюристка.
Впрочем, не такая уж прожженная, хотя и легко обучаемая.
Марич вернулся с очередной порцией вина: теперь он взял дорогущий коллекционный “Аликант Буше”, который я не могла позволить себе последние полгода. Широкий жест, ничего не скажешь.
— Решили разговеться, капитан?
— Решил.
Марич поднял свой бокал, и мы чокнулись.
— Вы не сказали мне, что нынешний владелец картины умер сегодня ночью, — ласково произнес он, и я едва не поперхнулась “Аликантом”.
Экзекуция продолжается. Сейчас меня вздернут на дыбе.
— Вы меня об этом не спрашивали.
— Но про кота-то вы мне сказали…
— Кота я любила больше. А вы и в это дело сунули свой нос? Вы, я смотрю, многостаночник.
— Питер город маленький, Катерина Мстиславовна. Не часто в нем умирают люди такого калибра, как Алексей Титов. Вы ведь были там этой ночью, правда?
— Это допрос?
— Нет. Просто беседа за бокалом хорошего вина.
— Да. Я была там прошлой ночью. И даже успела переспать с ним позапрошлой ночью, — “Аликант Буше” ударил мне в голову, и я пошла вразнос. — Ну как, соответствую я званию отпетой суки?
— Вполне, — спокойно сказал капитан. — И что вы можете сказать о его смерти?
— Ничего. Знаю только, что он умер от инфаркта. Я здесь ни при чем.
— Вы здесь ни при чем… — Марич прищурился. — Вы только всегда оказываетесь рядом с трупами. Вот что меня смущает.
— Случайность. Мы все оказываемся рядом с трупами. Рано или поздно.
— Может, вам переквалифицироваться в патологоанатомы? Такая философия как раз в их духе.
— Меня вполне устраивает моя профессия.
— Торговать крадеными картинами, — не удержался капитан.
— Бросьте, — разговор стал утомлять меня. — Это недоказуемо.
— Пока недоказуемо. Будьте осторожны, Катерина Мстиславовна…
Он совсем не угрожал мне, он мягко увещевал меня: будь осторожна, Кэт, ты под колпаком. Впрочем, мне было решительно наплевать на его ко мне отношение. Рано или поздно он устанет пасти меня. А я уж постараюсь не дать ему никакого повода для решительных действий. Денег, которые принесли мне “Всадники Апокалипсиса”, с лихвой хватит, чтобы коренным образом изменить жизнь и навсегда позабыть этого комиссара Каттани для бедных.
— Будьте осторожны, — снова повторил Марич.
— Вы угрожаете мне?
— Предупреждаю. Вы мне нравитесь, и поэтому я только предупреждаю…
Я снова чокнулась с Маричем.
— Я учту. И буду предельно осторожна.
Мне нравилось дразнить его. Мне нравилось ощущение полной безнаказанности. Эта милицейская ищейка хоть и рвется с поводка, но крепко пристегнута, она чтит закон. Я тоже чту закон. Я — законопослушная девушка.
— Вы не проводите меня, капитан? — улыбаясь, спросила я.
— Извините. У меня еще дела.
— Тогда разрешите откланяться.
Вместе мы вышли из “Пирата”. Я направилась по Малому к своей линии, а капитан широким размашистым шагом двинулся к метро. Или только сделал вид, что направляется к метро?..
