Не слишком удачная реплика: из катера был виден только причал, часть дома Херри и серое безрадостное море.
— Я пятнадцать лет им наслаждаюсь, — поддержал меня Херри. — Не могу жить нигде, кроме этого места. Привык. Вы тоже привыкнете. К острову быстро привыкают…
Интересно, что он хочет этим сказать?
— Что-то не похоже, чтобы кто-то еще сильно сюда рвался.
— Вы оценили картину. Я видел. Она по-настоящему вас задела. Но картина — это часть острова. Или остров — часть картины. Вы понимаете меня, Катрин?
— Не совсем… Идемте в дом, Херри. Я замерзла.
И тогда он сделал то, чего я никак не ожидала. Он нагнулся ко мне, взял мои руки в свои и поднес их к лицу. Дыхание Херри было нежным и обжигающим одновременно, мне не слишком нравился этот ритуальный жест, но я сочла за лучшее рук не отрывать. Пока ладони Херри-боя заняты мной, он не полезет во внутренний карман и не обнаружит отсутствие паспорта.
— Вы ведь первый раз были в России… — господи, ну кто меня за язык тянет?! — Вам понравился Петербург, Херри?
— Не знаю. У меня сложные отношения с городами… Думаю, если бы в ваши руки попал Амстердам, то через несколько веков он бы выглядел так же печально.
— В чьи руки?
— В ваши. Русские. Вы слишком заняты своей душой и своей политикой, чтобы обращать внимание на такую мелочь, как города.
— Вы несправедливы к русским, Херри. Я тоже русская.
— Вы не похожи. Вы — совсем другое…
Совсем другое — это что? Циничный брайтон-би-чевский вариант? Херри уже упрекнул меня в излишней практичности… Или я больше похожа на голландку, которая жила здесь пять веков назад?
— Зачем вы позвали меня сюда, Херри?
— Я хотел, чтобы вы увидели картину. И еще кое-что… Вы очень умная, Катрин. Но я не знаю, хорошо это или плохо…
Прислушиваясь к дыханию Херри, я судорожно соображала, куда же засунуть свой ум. И что он вообще подразумевает под умом. Сцена в аэропорту до сих пор стояла перед моими глазами: тогда я начала развивать версию умышленного убийства, и Херри-бой взволновался.
— У меня был… как это вы, русские, говорите… У меня был умысел, когда я пригласил вас сюда.
Что ж, испорченный мотор катера не оставляет в этом никаких сомнений. Лучше прикинуться наивной рыжей дурой.
— У вас свежий взгляд, Катрин. Я хочу, чтобы вы помогли мне разрешить одну загадку.
— Я не знаю…
— Мне почему-то кажется, что у вас получится. Что существует какая-то связь между вами и островом. И теми событиями, которые произошли здесь.
— Это смешно, Херри. Дальше Венгрии я до сих пор не выезжала.
— Это не имеет никакого значения. Вас зовут также, как и ее, Катрин. И вы на нее похожи. Таких совпадений не бывает.
— Она плохо кончила, эта ваша дочка бургомистра. Мне бы не хотелось повторять ее судьбу до конца.
— Это совсем не обязательно. Совсем не обязательно, чтобы конец был именно таким.
В устах Херри это прозвучало так мрачно, что я наконец-то отдернула руки. Не хватало еще, чтобы он начал угрожать мне.
— А каким? — с вызовом спросила я. Херри-бой смутился.
— О, вы совсем не поняли меня, Катрин. Должно быть, мой русский недостаточно хорош… Я не хотел испугать вас, я только хотел сказать, что у судьбы бывает много разных вариантов…
Это точно. У меня было много разных вариантов. Не снимать трубку, когда мне позвонила Жека с известием о смерти Быкадорова. Не брать картины. И, наконец, не приезжать в Голландию. Но я приехала и вот торчу на мертвом катере, двигатель которого сознательно испортил Херри-бой. Теперь я в этом не сомневалась.
— Вариант теплой комнаты устроил бы меня больше всего, — сказала я, и Херри-бой тотчас же встал.
Он выскочил на причал и галантно подал мне руку. Я вцепилась в ладонь Херри, памятуя, что должна держать его руки под контролем.
— Вы разбираетесь в лодочных моторах, Катрин?
— С чего вы взяли? — настороженно спросила я.
— Я слышал… Вы пытались запустить двигатель. Именно поэтому ты так оперативно и выскочил, Херри-бой, я вижу тебя насквозь!
— Нет, я не разбираюсь в моторах. Просто в замке торчали ключи, и я попробовала… Я подумала, что автомобильный принцип сработает.
— И что?
— Не сработал. Придется ждать техника… Я только не знаю, чем заниматься на этом острове целых два дня.
— Вам не придется скучать, я обещаю вам, Катрин.
Мы закончили наш несколько двусмысленный разговор уже в доме. Херри помог снять куртку и разделся сам. Чуть задержавшись у вешалки, я, незаметно для него, поменяла куртки местами. Теперь я в безопасности, если, конечно, он не обнаружил подмены раньше.
Устроившись на кровати и поджав ноги по-турецки, я уставилась на Херри-боя.
— Ну, давайте, запускайте свой парк аттракционов.
— Парк аттракционов?
— Ну да. Колесо обозрения, тир, комната страха… Вы же обещали, что скучать я не буду.
— А-а… У вас изысканные шутки, Катрин.
Херри-бой отправился за перегородку, из-за которой, к моему удивлению, все время извлекались все новые и новые предметы, и вернулся оттуда с деревянной изящной стремянкой. Судя по всему, перед тем, как попасть к Херри, она тоже служила где-нибудь экспонатом.
