В Интернете довольно широко распространена и, кажется, достаточно популярна моя повесть "Трудно быть Лёвой!". На самом деле эта повесть является главой романа в повестях и рассказах "Купериада", который и предлагается вашему вниманию. Роман трудно отнести к какому-то определённому направлению. В нём имеются главы, которые, скорее всего, следует назвать фэнтезийными, другие, безусловно, являются фантастическими, в целом же роман является, конечно, сюрреалистическим и юмористическим. Однако и фантастическим - в широком смысле этого слова. Различные его части (которые могут рассматриваться и как самостоятельные произведения) объединены общим главным героем - Львом Куперовским - и некоторыми второстепенными персонажами, а также определённой идеей, увидеть - или не увидеть - которую автор предпочитает доверить читателю.
Альберт Зеличёнок
КУПЕРИАДА
Роман в повестях и рассказах
Посвящается Лёнушке и Алиске
Содержание
1. Комната смеха.
2. Земля обетованная.
3. Крах операции "Большие пейсы".
4. Теория относительности.
5. Конец Большого Джо.
6. Под юбкой статуи Свободы.
7. Герой должен быть блондин.
8. Как Иванушка-дурачок за пивом ходил.
9. Звёздный путь Льва Куперовского.
10. Трудно быть Лёвой.
КОМНАТА СМЕХА
Над входом в нашу контору установлен репродуктор. Такая уж нам досталась контора - с репродуктором. Кому-то это нравится, кому-то нет, но... Мой приятель Мишель Арменянц говорит, что в этом мире есть всего четыре вещи, которые нам не дано выбирать: родителей, жену, детей и место работы. Что уж достанется. На мою долю пришёлся репродуктор. Он не безымянен, его партийная кличка - Горластый Джо. Джо обожает духовые оркестры, мощные звуки которых сопровождают нас в течение всего трудового дня. Нашей конторе уже много десятков лет, и окрестные старожилы утверждают, что такой музыкальной она была на протяжении практически всей своей истории. И я могу это подтвердить, так как хорошо знаю крёстного отца Горластого Джо. Его зовут Михаил Соломонович Фомин-Залихватский, он - один из тех, кто создавал контору. Вскоре после ее открытия он притащил откуда-то рупор и лично подключил его. Залихватский уже весьма стар, но по-прежнему выглядит как огурчик. Не наш, конечно, а болгарский, маринованный, из восьмисотграммовой банки. Эх!.. Михаилу Соломоновичу никто не даёт больше пятидесяти пяти, которые ему исполнились ещё тогда, когда он лично расстреливал где-то в Венгрии врагов советского народа. Об этом он рассказывает с трибуны каждый год, когда мы празднуем День Ветерана. Сейчас Фомин-Залихватский занимает пост заместителя директора по дефициту.
Пониже громкоговорителя косо прибит кумачовый транспарант "Добро пожаловать на работу, дорогие товарищи!" Аналогичный призыв, хотя и выцветший и в несколько редуцированном варианте - "Добро пожаловать!" - висит над большой ржавой дверью, расположенной несколько правее главного входа. Он остался ещё с тех времён, когда в качестве шефской помощи часть помещений передали местным чекистам. В правом крыле нашего здания, за этой самой дверью располагалась пытошная. Потом эксперимент по смычке населения с органами признали неудачным и прикрыли. Чекиста освободили помещение, и его приспособили под лабораторию, забив зачем-то вход железными перекладинами. Вскорости по зданию ночами стали бродить тени убиенных. Парторг конторы, проводя в жизнь линию на искоренение неприятных воспоминаний, пригласил попа. Батюшка окропил бывшую пытошную святой водой, что-то там читал вслух - то ли из Ветхого завета, то ли ещё из какой антисоветской книги... Шум был страшный. Парторга сняли и в наказание отправили послом в какую-то заштатную азиатскую страну. Попа, чтобы замять дело, сначала приняли кандидатом в члены и зачислили в штат обкома инструктором, потом исключили за религиозное мракобесие, арестовали и, кажется, расстреляли. Во всяком случае, после этой истории духи окончательно взбесились и шатались по комнатам, коридорам и подсобным помещениям не только ночью, но и днём, причём среди них стали попадаться типы явно средневековой наружности и даже какие-то в шкурах. Большинство выглядит весьма неаппетитно. С одной дамой случилась истерика, когда в столовую во время обеда ввалились призрачные последствия знаменитой стрелецкой казни. А может, и какой-нибудь другой казни, в отечественной истории их, слава богу, хватало. Сторожа постоянно увольняются, больше полугода визитов привидений выдержать не могут. Зря батюшка их растревожил. Я даже и привык к ним как-то, но всё равно - зря.
Я вместе с толпой сослуживцев врываюсь в фойе конторы. Над головой нависает ещё один призыв, точнее, риторический вопрос, прикреплённый также над входом, но с внутренней стороны: "А не рано ли вы уходите с работы, дорогие товарищи?!" Его установили несколько лет назад, в период кратковременной реставрации Ивана Грозного, когда всюду закручивали гайки, а снять забыли. Пусть себе. Никому же не мешает.
